Страница 24 из 29
Да как она смеет? Неужели, действительно, не понятно, что я хотела, как лучше. Разве можно обижаться из-за таких глупостей?
Положив ноги на скамью, я включила музыку в наушниках, потому что только она способна сейчас успокоить, и прикрыла глаза. Плавная мелодия постепенно занимала сознание и уже совсем скоро я начала мысленно подпевать знакомой песне. И только, когда более-менее расслабилась, спустя минут десять, приближающиеся шаги, вынудили открыть глаза и снять наушники. Линейка, как я поняла, уже началась, а возле меня, сложив руки на груди и сверля внимательным взглядом сверху вниз, стоял Андрей.
— Все в порядке? — спросил он и, не церемонясь, приподнял мои ноги, опустив их на землю, тем самым освобождая место на лавочке. От прикосновения теплых рук к щиколоткам, я вздрогнула, чувствуя неожиданно появившееся быстрое сердцебиение.
Мужчина сел рядом на вполне приемлемом для учителя и ученицы расстоянии, глядя мне прямо в глаза. А я взорвалась и слова, пропитанные грубостью, просто начали литься потоком:
— Тебе-то какое дело? Знаешь, Андрей, не нужно. Не лезь в мою жизнь, сама справлюсь. Еще недавно сам просил оставить тебя в покое, так будь добр, и от меня отвали. Ты просто мой классный руководитель, не более. Подожди год, а потом я исчезну и перестану мозолить глаза своим присутствием, — наверное, я все же не отошла от ссоры с Ксюшей и просто не выдержала тех чувств, что переполняют от глупости подруги, вперемешку со всей болью, которая накопилась после расставания с мужчиной, и недоговоренностей между нами, раз впервые позволила себе заговорить с Андреем в таком тоне.
— Не груби. Я просто спросил, — процедил учитель, теребя наручные часы. И хоть его голос был абсолютно спокоен, я понимала, что не одна сейчас злюсь. Выражение его лица становилось все ожесточеннее, и на секунду показалось, будто он вот-вот меня ударит. Но Андрей не сделает этого. Просто не посмеет.
— Что ты там спросил? Все ли в порядке? А что я должна ответить? Что все хорошо, и я сижу себе, радуясь жизни. Так вот, этому не бывать! Почему? Потому, что каждую ночь я задыхаюсь от истерических рыданий и слез, которые лью по тебе. Потому, что и дня не представляю без твоих объятий и изучающих взглядов. Потому, что возненавидела родителей за их безразличие. Потому, что обвиняю себя в том, что, несмотря на то, что терпеть тебя не могу, все равно продолжаю безумно любить. И ничего не проходит. Слышишь? Не проходит та пустота, которую ты оставил, так безжалостно разорвав отношения. И сейчас мне плевать. Плевать, что кто-нибудь может услышать мои слова. Потому, что все достало, и ты, в первую очередь.
Мужчина не ответил, а я, проанализировав сказанное, закрыла лицо руками и отчаянно закивала головой. Как? Зачем я позволила сказать все это, если пол-лета клялась себе, что не покажу ему слабость.
— Прости! — прошептала, а в ответ Андрей резко отдернул мои руки от лица своими, заставляя смотреть в глаза.
— Знала бы ты, что я хочу с тобой сейчас сделать и как наказать за все услышанное, — прошипел мужчина со всей яростью, крепко сжимая мои запястья, а я прикрыла глаза, избегая испепеляющего взгляда. А в следующий момент, с трудом высвободившись с его стальных рук, побежала к вратам, предчувствуя первую на сегодня порцию слез.
========== Глава 25 ==========
Следующее утро казалось сущим адом. Когда я, собираясь в школу, прокручивала в мыслях вчерашний день, мне хотелось забиться в шкаф и никогда оттуда не вылезать, настолько ужасно себя чувствовала из-за осознания того, как много ненужного наговорила. Пришла, поздоровалась, накричала и ушла. Отлично, ничего не скажешь. Но что мне оставалось делать? Равнодушно стоять всю линейку тогда, когда нервы уже на пределе, а осознание того, что Он в нескольких шагах вдруг начало пугать?
Еще только услышав будильник и потянувшись, я осознала, что не смогу, просто не смогу сегодня посмотреть Ему в глаза. Надев ту же черную юбку с заправленной в нее простой белой футболкой, я подкрасилась и, закинув рюкзак на плечо, вышла на улицу. Медленно, ведь в школу не спешила. А все потому, что попросту боялась.
Неспешно идя по аллейке парка, пыталась ни о чем не думать, не вспоминать, как вчера прибежала домой, сразу испытывая мягкую подушку истерическими рыданиями. Только вот, как на зло, мысли вертелись, останавливаясь на одном и том же. Мимо меня проходили люди, спеша кто куда, некоторые выгуливали собак, а я просто шла, вслушиваясь в шелест деревьев и пение птичек.
Звонок на урок прозвенел как раз, когда я прошла мимо черных врат, поэтому пришлось немного ускорить шаг. Вот только плохое предчувствие перед двумя подряд уроками истории немного останавливало и навеевало мысли убежать, пока еще не поздно и никто меня не видел. Но, преодолев себя, я забежала в здание и поднялась на нужный этаж, завидев впереди такую знакомую фигуру учителя, который направлялся к кабинету. Черт меня побрал сделать то, что случилось далее, но, решив обогнать Андрея и первой заскочить в класс, я перешла на бег. И все бы ничего, если бы учла одну вероятность. А именно то, что он ловко схватит меня за рюкзак, болтавшийся на плече, и потянет так, что я окажусь крепко прижатой к широкой груди. Уткнувшись носом в черную рубашку, я втянула до боли в груди и подкашивающихся ног знакомый аромат одеколона. Сил отстраниться просто не было.
— Здороваться уже не принято? Да, Матвеева? — бархатистый голос с насмешливыми нотками быстро отрезвил, и я отскочила на шаг, поднимая наиграно стесненный взгляд.
— Ой, простите, Андрей Викторович. Я так спешила на урок, что Вас и не заметила. Доброе утро, — проговорила и резко развернулась, чтобы преодолеть оставшееся к кабинету расстояние. Сзади услышала недовольный выдох, отчего вновь перешла на бег, мысленно ликуя. Не понравилась моя издевка? Конечно, нет. Хотя, честно, сама в шоке. Как мне смелости-то на такое хватило?
Быстро открыв дверь, забежала в кабинет под облегченные вздохи ребят. Рано радуются!
Бросив печальный взгляд на нашу с Ксюшей парту, где та и сидела с одной из одноклассниц, я поплелась в самый конец класса, скрывшись за широкими спинами парней. Небрежно закинув рюкзак на соседний стул, легла на парту, опершись об руку.
Когда мужчина вошел, весело здороваясь, я смотрела, не отрываясь. А затем и весь урок глядела, как он ходит по классу, рассказывая тему, и даже ничего не записывала. Просто, словно сумасшедшая, жадно ловила каждое движение, каждый взгляд и понимала, что не выдержу всего этого целый год. Несмотря на то, что в душе плесала чечетку от радости и возможности вот так за ним наблюдать, в реальности хотелось сбежать далеко-далеко и закрычать от безысходности. Просто потому, что не могу ничего сделать, и остается лишь наблюдать со стороны. Поэтому, как только прозвенел звонок, я подорвалась с места и под удивленные взгляды выбежала с кабинета. Съехав вниз по стенке в проеме под лестницей, спрятала лицо в ладонях и просто пыталась успокоиться, даже толком не зная от чего плачу. Уже под конец перемены вся тушь размазалась по лицу, так что не оставалось ничего, кроме как подождать, пока все разойдутся по кабинетам, и направиться в туалет, чтобы хоть немного привести себя в порядок.
Еще один урок истории. Я не выдержу, не выдержу, но другого выхода нет. Вещи все равно остались там, и я обязана их забрать. Нужно потерпеть. Просто собрать всю волю в кулак и подождать. Скоро все закончится.
И это только первый день…
Ужаснувшись от увиденного в зеркале, я умылась, пытаясь скрыть следы слез с помощью косметики. А оказалось это довольно сложно. Одни только красные глаза чего стоили!
Я настолько увлеклась попытками привести себя в презентабельный вид, что не заметила, как рыпнула дверь. Зато от резкого щелчка замка неожиданно вздрогнула, с любопытсвом и страхом оглянувшись. Спершись о косяк и по-деловому сложив руки на груди, у выхода стоял Андрей. Да уж, не предвидела такого. И тем более столь внимательного взгляда, которым учитель изучал лицо, видимо, удивленный следами недавних слез. Не знаю, почему, но защелкнутый замок волновал меня сейчас в последнюю очередь, и я даже забыла о нем, чего в здравом смысле делать не стоило бы.