Соблазнение строптивого

Страшно представить, что тогда в его понимании плохо! Хозяйка чуть не подпрыгивала:

– Вы уверены?

– Да.

– У меня отец ветеринар, я ему помогала. В ранах смыслю я, разрешите войти, – она злобно уставилась на меня.

– Мой мужчина, – процедила я едва слышно.

Она насупилась – и продолжила:

– Господин Бейл, а дайте посмотреть, может, всё же помогу…

– Лучара, не надо. – От мурлыкающих интонаций тёмного у меня задрожали колени, а хозяйка покраснела. – Идите, отдохните, а завтра утром я спущусь в зал, и вы сможете убедиться, что я в полном порядке. Идите, Лучара.

Я сложила руки на груди, хотя с бинтами это было неудобно. Хозяйка стояла передо мной покрасневшая и дрожащая. Я, кажется, тоже. И что это тёмный с нами творит?

Что-то звякнуло, я толкнула хозяйку в плоскую грудь и захлопнула дверь.

Собираясь высказать всё, что думаю о всяких неблагоразумно заигрывающих с хозяйками постоялых дворов, я решительно прошагала во вторую комнату – и зажала рот ладонью.

Тёмный сидел перед стоявшим на лавке зеркалом, правое плечо и грудь были основательно исполосованы скальпелем, раны явно расковыряны. В данный момент тёмный что-то сосредоточенно прищипывал длинными узкими плоскогубцами. На бледном лбу блестел пот. Тёмный вообще был страшно бледен, на валявшейся рядом рубашке алели пятна, по полу растекалась лужица крови.

– Только в обморок не падай, – глухо велел тёмный. – Бинты положи и проваливай.

– Т-ты?

– Плохо. Сам дурак: нужно было сутки не колдовать вообще, а я…

– Так это из-за магии?

– Ну… – тёмный поморщился, в плече у него что-то чмокнуло, хрустнуло, и он стал медленно тянуть плоскогубцы, цедя сквозь стиснутые губы: – Мелкие. Осколки. Разрушаются. Но. С. Подпиткой. Магией. И. Они. Прорастают.

Так, ладно, поняла: он сам идиот – знал, что так может быть, но рискнул. И всё равно его как-то жалко. Сдерживая тошноту, уложила бинты на край лавки. Отскочила к двери и уставилась на косяк. И пусть не видела, но слышала, что тёмный делает. Принялась скрести деревяшку ногтями:

– Тебе больно?

– Сейчас? Нет.

– Почему?

– Заблокировал болевые импульсы ещё в бою, подстраховался на случай, если зубы вырезать придётся.

– Практичный, – нервно хмыкнула. – А потом почему блок не снял?

– А тебя были травмы серьёзнее укуса пресветлого?

– Мм, – подняла взгляд к потолку. – Лодыжку подвернула как-то раз.

Что-то покатилось по полу, но я не осмелилась повернуться, лишь сильнее стала царапать косяк. Тёмный уточнил:

– Обезболивающие заклятия на неё накладывала?

– Да, до самой поправки.

– Тогда. Ты. Должна. Понимать. Меня.

В самом деле глупый был вопрос: кому хочется постоянно испытывать боль? Только… облизнула губы:

– А у тебя кожа уже гладкая стала. Раны-то заросли. Магией пользовался?

– Склеил края чёрной смолой, кожу подлечил зельем регенерации – без магии лучше не залатаешь.

– То есть всё это могло разъехаться от резкого движения?

Вспомнила, как этот придурок (иначе не назовёшь) сражался с бандитами – меня даже передёрнуло. Тёмный возразил:

– От очень. Резкого.

Прижалась лбом к косяку:

– Ты идиот.

– Мм… и что заставляет так думать? Ещё часов пять – и я был бы как новенький. В экстренном случае использовал бы магию, а потом сел вырезать проросшие зубы. И хотя нам придётся задержаться здесь на день или два, в целом дело идёт неплохо: господа Бейлы обрастают историей и знакомствами, на которые мы сможем сослаться по приезде в Сорту.

– Это так важно?

– Чем меньше людей тебя знает, как надёжного человека, тем меньший вес имеют твои слова, обещания. – Тёмный отдышался, он вообще часто дышал. – И тем подозрительнее кажутся твои действия.

Ковыряя ногтем косяк, глянула на тёмного: он бинтовал плечо. На сероватой ткани проступала кровь. Тихо спросила:

– Смолы не осталось?

– Приберегу её для полевых условий: мы же в городе, лучше обойтись более мягкими средствами. Всё равно хочу дождаться результатов поездки Противостоящих к нашим лесным друзьям.

– Так, вернёмся к чёрной смоле: она, значит, не мягкое средство?