Страница 18 из 129
Ну как так можно?
Покосилась на него: он расслабленно качался в седле, смотрел перед собой. И ведь красивый, гад! Ветер играл выбившимися из хвоста прядями.
А какая у тёмного гладкая кожа…
«Хватит!» – Отвернулась.
Только злость и помогала не уснуть прямо в седле.
Вновь потёрла основание шеи.
– Что у тебя там?
Вздрогнула, затем изобразила нарочитое удивление:
– Надо же, заговорил. А я думала, со статуей еду.
– Если хотела поговорить – так бы и сказала.
– Не хотела.
– Тогда почему столько обиды в голосе? – и не понятно, издевается или впрямь недоумевает.
В месте укуса стало подёргивать. Только воспаления не хватало!
– Давай остановимся и посмотрим, – тёмный кивнул на кустики с моховой подстилкой. – У меня аптечка есть.
Мужчина, кивающий на кустики, ассоциировался у меня с конкретными последствиями. Но взгляд тёмного был кристально чист, без малейшего намёка ну мутную поволоку возбуждения, и смотрел тёмный в лицо, а не на грудь, что совершенно нетипично.
– Ты точно не по мальчикам?
– Ты второй раз задаёшь этот вопрос, почему? – Тёмный склонил голову набок.
И продолжал смотреть в лицо. Даже как-то неуютно.
– Ты не пялишься на мою грудь. На неё даже женщины заглядываются.
– Это было бы опрометчиво с моей стороны.
– Почему?
– Возбуждение и седло плохо совместимы.
Как можно незаметнее выдохнула: не равнодушен, ура!
Нарастал стремительный перестук копыт. Основание шеи потянуло, я накрыла укус ладонью.
– Давай, показывай, что там у тебя, – едва уловимым движением тёмный направил коня к обочине.
Навстречу нам мчался гонец в алом забрызганном грязью костюме, во все стороны летели хлопья пены. Я посторонилась. Взмыленная лошадь пронеслась, обдав запахом пота.
– Слезай. – Тёмный уже спешился и расстёгивал седельную сумку.
«И чего упорствую?» – спрыгнула, сняла куртку и бросила её на седло.
И вдруг всеобъемлюще ощутила оказавшегося за спиной тёмного – близко-близко. Дыхание перехватило, по телу пробежала знакомая дрожь. Горячие пальцы скользнули по шее, отводя разодранную рубашку с ноющей раны.
– Надо было сразу обработать. – Бархатный голос обволакивал разум.
Ухватилась за седло. Прав был Эсин: тёмный в моём вкусе. Облизнула пересохшие губы:
– Мы торопились.
Тихий шелест, запахло горькой мятой. Холодное прикосновение к ране – и я вздрогнула, покрылась мурашками. Невольно выгнула спину.
А потом рану начало жечь. Колючие раскалённые щупальца боли вонзились в плечо, шею, ползли по спине. Брызнули слёзы.
– Аа… – я захлебнулась всхлипом.
– Тихо-тихо, – тёмный обхватил меня под грудью, притиснул к себе. – Тихо.
Мои руки задрожали, с ужасом смотрела на них, а ноги дёргались, я повисла на тёмном.
– Ч-что?..
– Сейчас пройдёт.
Тело ломало, жжение охватило и укус, и плечо, спустилось по лопатке. Ощущение, словно меня жалили выбегавшие из укуса муравьи. Конь дёрнулся, косил блестящим глазом, а тёмный держал. Ещё и ухо прикусил, грудь сжал – и боль притупилась. Тёмный сунул флакон со светящимся содержимым под луку седла и обхватил меня освободившейся рукой, просунул пальцы под пояс.
Работало: плечо жгло на порядок меньше, сознание прояснялось.
– Так лучше? – Пальцы тёмного пробирались ниже. – Меньше болит?
Я лишь тяжело дышала. Жгло лишь в ране, от пальцев тёмного по телу растекалось тепло.
«А надо будет ему отказать из вредности», – решила я, и уголки губ поползли вверх.
Тёмный вытащил руку из штанов, прекратил сжимать грудь.
– Должно уже пройти. – Отпустил меня, забрал светящийся флакончик. – Тебе бы немного поесть.
Еда… да… Пирог с мясом. В животе заурчало.
Я так и стояла, глядя на седло. Тёмный возился с поклажей. Заскрипела подпруга.
– Поехали, – велел он.
Его конь всхрапнул.
Накрыла ладонью основание шеи: кожа липкая от неведомой мази, но гладкая. Будто Эсин меня не кусал.