Страница 11 из 101
— Ладно, понял, — поднимаясь со стула, тяжело вздохнул Пашка.
— Нету ее там! — быстро вернулась от соседей Яблонская.
— Значит, будем искать в каждой комнате!
Когда выяснилось, что на этаже второкурсников Крапивиной нет, Алексей места себе не находил: чертыхался, ругал и Лиду, и Пашку с Ленкой, и Артема. Да и Тамаре досталось. Желание отыскать ее в лабиринтах общежития не ослабевало, а лишь усиливалось с каждой неудачной попыткой.
«Специально, что ли, спряталась? — нервничал он. — Конечно, ей неприятно было увидеть Артема с Лесиной, но я-то здесь при чем? Ведь договорились!»
Через час повезло: издалека заметив курчавую шевелюру Трушкина, Леша догнал его в три прыжка, прижал к стене и грозно спросил:
— Где Тамара?
— Наверное, у Ленской, — испуганно захлопал тот длинными ресницами. — Я видел, как она к ней заходила пару часов назад. А что случилось?
Радченко молча отпустил Трушкина, выбежал на лестничный пролет и… остановился.
«Нет, сегодня нельзя. Оба на взводе и снова поссоримся. Главное — я знаю, где она и что с ней все в порядке. Остальное завтра, на свежую голову».
О том, что утром Тамара может уехать домой, он даже не подумал…
4
…Стянув с себя мокрые гидрокостюмы, пятеро аквалангистов и проводник поменяли баллоны, подготовили снаряжение для следующего погружения в воду и присели передохнуть. Покачиваясь на волнах, яхта медленно огибала остров и открывала взору тихие укромные бухты.
— Нет, это не дайвинг, — разочарованно протянул Артем и закурил. — На пальцах одной руки можно пересчитать, что видели: колония морских звезд, пара осьминогов…
— Не Карибы, согласен… Но охота барракуд выглядела впечатляюще. Притом мы ее снизу наблюдали. — Алексей пригладил рукой короткие волосы и натянул кепку. В отличие от Артема седины у него на голове почти не было, зато вовсю серебрилась грудь: возраст у каждого метил свое, определенное генами место. — Ты бы тоже мозги прикрыл, — посоветовал он другу и достал из футляра очки: зрение стало падать сразу после ЧП на заводе. С годами он настолько привык и к очкам, и к линзам, что даже слышать не хотел о лазерной коррекции — в его жизни было достаточно экстренных операций и делать еще одну, пусть и добровольно, не хотелось. — Перегреешься на солнышке и все свои адреса да пароли забудешь. Что тогда делать?
— Ну, предположим, ты знаешь, где их искать. — Артем потянулся к торчавшей из сумки кепке с огромным козырьком и непроизвольно зевнул.
— Снова плохо спал?
— Разведка донесла? — покосился он на Чернова. — Все у вас под контролем!.. Сильвестр! — обратился он на английском к гиду-дайверу: — Как долго нам плыть до грота?
— Около сорока минут, — сверкнул зубами белобрысый представитель Голландии. — Верно, Антонио? — в свою очередь, уточнил он у дочерна загорелого шкипера.
Тот кивнул и расплылся в улыбке: чувствовалось, что успокоился. Утром, едва арендовавшая судно компания мужчин стянула с себя одежду и открыла взору покрытые шрамами крепкие тела, он занервничал: Бог знает, что на уме у этих русских? А вдруг они — бандиты?
— На пути будут два сквозных грота, — продолжил Сильвестр. — Прямо на выходе из последнего — хорошо сохранившиеся останки затонувшего корабля. Северное побережье острова скалистое, сплошь в пещерах, но в эту бухту с берега не добраться. Пойдете следом за мной, никуда не отклоняйтесь, здесь сильное течение. Яхта будет ждать нас у выхода.
— Все понял? — уточнил у Алексея Артем.
Тот кивнул. Английским он стал заниматься сразу после отъезда друга — усердно, трижды в неделю, на пару с Черновым. Деловые переговоры нередко требовали отсутствия третьих лиц, да и за границей не хотелось чувствовать себя белой вороной.
— В этом году на острове полно ваших. На прошлой неделе мы ныряли к гротам с одной русской женщиной и ее сыном. Красивая, смелая женщина, — уважительно добавил голландец.
Алексей с Артемом переглянулись.
— А когда они с вами ныряли?
— Шесть дней назад. Но они уже улетели. Женщину звали Тамара. Красивая женщина, — снова повторил он. — Скажи, Антонио?
Оживившись при упоминании имени Тамара, шкипер дал знак голландцу взять управление яхтой и спустился в каюту. Вернулся он с конвертом, из которого торчали фотографии, и затараторил на испанском.
— Оказывается, они заезжали перед отъездом, — удивленно перевел его речь Сильвестр, просмотрел снимки и передал мужчинам.
Алексей и Артем принялись молча рассматривать фотографии: на одной из них Тамара в легком, развевающемся на ветру сарафане, игриво обнявшись с Антонио, стояла на носу яхты, на другой — рядом с ней и шкипером примостился высокий юноша, по всей видимости, сын. Правда, и он, и мать были в гидрокостюмах, к тому же юноша держал над головой обломок какой-то доски и прикрывал локтем часть своего лица.
— Чует мое сердце, что на этом острове образ Тамары Крапивиной будет следовать за нами по пятам, — пробурчал Артем. — Странно, насколько я помню, она не увлекалась спортом.
— Зато хорошо плавала, — заметил Алексей.
— Инка всего на свете боится, ни за что не нырнет на глубину… Какие они разные! По сей день удивляюсь: что их связывает?
— Мы с тобой больно похожи?
— Тоже сравнил! Мы с тобой единое целое!
— Угу. Только не ляпни это в людном месте. Сам знаешь, что подумают… А в том, что они дружат, нет ничего удивительного. Они прекрасно дополняют друг друга, — пытаясь рассмотреть юношу, ответил Алексей. — Сын почти взрослый, на голову выше матери… Ты не знаешь, как она в Минск попала?
— Не знаю, — пожал плечами Артем и снова бросил взгляд на фотографии. — Для меня это тайна, покрытая мраком. После рождения Юльки Инка все ждала начала занятий, хотела Тамаре дочку показать, а в сентябре узнала, что та сразу после летней сессии забрала документы и съехала неизвестно куда. Родители ее тоже куда-то перебрались… Инна так ее и не нашла. Вот потому я и удивился, когда их вместе в Питере встретил.
— Разве Тамара не окончила институт? Почему ты мне ничего не рассказывал? — как и два дня назад, с укором спросил друг.
— А ты интересовался? — Артем подошел к поручням палубы. — Диплом она где-то получила, но не в нашем вузе, это точно. Если хочешь, могу у Инны узнать… Заметь, мы с тобой впервые за последние восемнадцать лет говорим о Крапивиной. Правда, третий день подряд… А я был уверен, что ты ею давно переболел.
— Переболел… Но не сразу. — Алексей спрятал фотографии в конверт и стал рядом с другом. — Я еще полгода словно под гипнозом ходил: спать лягу, глаза закрою — а там Тамара… Одно желание: все бросить и рвануть обратно. Сколько раз останавливал себя в последний момент… А ее, оказывается, там уже не было…
…Наваждение продолжалось до самой аварии.
Наступил очередной день охраны труда, и почти все сотрудники производственно-технического отдела с утра разошлись по цехам. Два молодых инженера, Радченко и Цеховский, состояли в одной комиссии с заместителем начальника отдела и инспектировали недавно построенный цех, в котором монтировали оборудование. Они медленно двигались вдоль почти готовой к запуску производственной линии, мимо копошащихся наладчиков, наблюдали за работающими наверху сварщиками, заглядывали в подсобные помещения, бытовки. Дело близилось к обеду, когда они открыли одну из дверей и в нос ударил специфический запах.
— Немедленно прекратить сварку! — неожиданно услышал Алексей громкий голос старшего комиссии. — Назад!
Последнее, что он помнил, — падающий сверху сноп искр, большие емкости на цементном полу, синеватое пламя, сильнейший толчок в спину и… темнота. Как выяснилось, всему виной стало обычное разгильдяйство: строителям приказали срочно устранить течь под потолком, потребовалась сварка, а в подсобке хранилось спиртсодержащее чистящее средство для оборудования. Видимо, в какой-то из емкостей образовалась течь, и достаточно было одной искры. Ну а после того, как рванул еще и баллон с кислородом, сверху рухнул целый пролет крыши…