Страница 95 из 101
— Попросите свою подругу и в карточке написать, что был выкидыш. Я заплачу столько, сколько она скажет, — умоляюще произнесла Лида. — Любые деньги!
— Нет! — как отрезала врач. — Я и так по просьбе вашей матери делаю неблагодарное дело. Не волнуйтесь: карточка будет под присмотром у заведующей, затем все заляжет в архиве и благополучно затеряется. Вы поймите: вам еще долго придется лечиться от бесплодия, и вдруг по какой-то причине скандально раскроется то, что доктор не смогла поставить такой очевидный диагноз. Да еще по теме своей диссертации! Да это не стоит никаких денег! Так что, если вы согласны, я вызываю «скорую». Да или нет?
— Да… Меня машина внизу ждет.
— Вот и замечательно: водитель — очень хороший свидетель, нарочно не придумаешь. Вы сейчас позвоните матери и предупредите, чтобы не волновалась.
Услышав шаги, в один прыжок Тамара оказалась у двери и выскочила из кабинета. В пустом полутемном коридоре она несколько раз поскользнулась на мокром линолеуме, добежала до поворота, свернула на лестницу, перепрыгивая через ступеньку, спустилась вниз… и уткнулась в запертую шваброй дверь. Не раздумывая, она вытащила ее, отбросила в угол и, едва не сбив с ног какого-то мужчину, выскочила на крыльцо. «Водитель ректора!» — отбежав от поликлиники на приличное расстояние, запоздало сообразила она.
«Она не беременна!!! — стучало в висках. — Она просто обманывает всех и вынуждает его жениться! Боже мой! Что же делать? Рассказать? Но кто мне поверит? Лида через полчаса будет в больнице, и врачи станут утверждать, что у нее был выкидыш. К тому же, если поднять шум, все узнают и о моей беременности. С кем бы посоветоваться? С Алексеем? Нет, с ним не могу. Инка в больнице… Стоп! Куда же у меня направление?»
Быстро пробежав глазами написанные от руки строки, Тамара облегченно вздохнула. «Фу, не туда! У Инки и без этого глаза на мокром месте. Пусть родит нормально», — промелькнула мысль.
Во всем тщательно продуманном плане кроме мамы было еще одно слабое звено — Инночка. Что будет с ней, когда поймет, что подруга исчезла навсегда? Почему-то в душе у Тамары жила слабая надежда, что единственная подруга останется в ее жизни.
«Артем! — неожиданно осенило ее. — Может быть, с ним посоветоваться?»
Оглянувшись по сторонам в поисках телефона-автомата, Тамара издалека услышала вой сирены.
«А ведь ее план уже работает», — грустно отметила она и плотно затворила за собой дверь телефонной кабины.
…Тамара дожидалась Артема в беседке под сенью огромной плакучей ивы. Заметив зеленый огонек, она остановила такси, добралась до двора Кушнеровых намного раньше, чем планировала, успела озябнуть на прохладном воздухе и начала уже сожалеть о звонке. Ну чем ей сможет помочь муж лучшей подруги?
— Тамара?
— Да, я здесь.
Освоившись в темноте, Артем присел рядом и вздохнул. «Зачем она попросила о встрече?» — чувствуя вину, терялся он в догадках. Какую вину? Возможно, все дело в том, что знал он гораздо больше своей беременной жены.
— Расскажи мне, что знаешь, — неожиданно для себя самой попросила Тамара. — Что случилось на практике?
— Понимаешь, — тщательно взвешивая каждое слово, начал Артем после долгой паузы. — Он действительно не получал наших писем, да еще и приболел в придачу. Рядом, кроме Лиды, никого… Не знаю, как тебе объяснить… Он ведь мужик и…
— Ладно, это я уже поняла, — перебила его Тамара: подробностей (почему, как и что?) слышать не хотелось — на душе и так было нехорошо. — Что дальше?
— После телефонного разговора пошел на почту, и там подтвердили, что в его адрес приходило много писем. Они даже фамилию его запомнили. Принялись искать и оказалось, что девушка, жившая в одной комнате с Лидой, забирала его письма прямо на вахте. К тому времени она уехала, но письма остались в тумбочке… Темная, конечно, история.
— Все это я уже слышала, — вздохнула Тамара.
— Том, ну что ты хочешь от меня узнать? — развел он руками. В пробившемся сквозь ветви лунном свете на пальце Артема блеснуло обручальное кольцо. — Лешка сам не в себе: ты ни видеть, ни слышать его не желаешь, твои приятели не отходят от тебя ни на шаг. Он даже мне ничего не говорит, молчит в основном. Варится в собственном соку. Ну ошибся, ну переспал раз, с кем не бывает! Так угораздило ж ее… Я только сегодня узнал, что неделю назад ректор вызвал его прямо с занятий и отвез в ЗАГС заявление подавать… — сообразив, что ляпнул лишнее, Артем осекся.
«Значит, заявление уже подали, — закрыла глаза Тамара, чувствуя, как сознание начинает туманить очередная обида. — К чему тогда этот разговор? За что теперь бороться?»
— И когда свадьба? — как можно спокойнее спросила она.
— В конце июня, — буквально выдавил он из себя. — Сразу после защиты диплома. Том, я тебя понимаю, но только я и его понимаю: чтобы про нас с ним ни говорили, ребенок — это не просто так… Подожди немного, все утрясется…
«Никакой ребенок не сможет удержать мужчину, если он не любит женщину, — вспомнились ей вдруг слова доктора. — Получается, он и ее любит?»
— Я пойду, Артем, — не дослушав, Тамара встала со скамейки. — Инночку береги.
— Подожди, — поднялся он следом и, приблизившись, обнял ее за плечи. — Прости его, — попросил он. — Давай я завтра расскажу ему о твоем приезде, вы встретитесь и обо всем спокойно поговорите.
— Не стоит, — мягко отстранила его руки Тамара. — И о том, что приезжала, забудь: так, минутная слабость. Извини.
— Ну не могу я тебе всего рассказать! — неожиданно воскликнул Артем. — Об одном прошу: потерпи и не сотвори никаких глупостей.
— Каких глупостей? — подняла недоуменный взгляд Тамара.
Почему-то первой пришла на ум мысль, что Артем что-то знает о ее беременности.
— Ну, не знаю: нервы побереги…
— Ах, ты об этом, — усмехнулась она. — Не волнуйся, руки на себя накладывать не собираюсь. Все, Артем, теперь все, — повернулась она к выходу из беседки.
— Я провожу до остановки.
— Не надо. Не маленькая, сама дойду.
— И все-таки я расскажу Леше, — твердо решил он. — А ты утихомирь своих оруженосцев.
— Это не оруженосцы, это друзья, — поправила его Тамара. — Я даже не подозревала, что у меня такие друзья. А Лешу не надо тревожить. Ты сам только что сказал: ребенок — это серьезно… И я это как никто понимаю… Все, прощай.
…Незаметно пролетел еще один ничего не изменивший месяц, за время которого Тамара тщательно готовилась к моменту, когда навсегда покинет стены института. Иногда она по-прежнему долго не могла уснуть, но уже не комкала подушку и не пыталась с ее помощью заглушить рвущий душу плач. Обида словно застыла, закостенела внутри, а сознание постепенно отодвигало и отгораживало глухой стеной все, что связывало ее с прежней жизнью.
Внешне она оставалась собранной, спокойной и невозмутимой. Решив, что ситуация с Радченко более-менее разрешилась, приятели ослабили свою опеку, все чаще оставляли ее одну, а так как рядом не было ни Инночки, ни Ляльки, никого, кому можно было довериться, Тамара окончательно научилась жить сама в себе: задавала вопросы, отвечала на них, мечтала, увязывала свои грезы с реальностью.
Постепенно она привыкла к этому состоянию: надеялась только на себя и претензии предъявляла лишь к себе самой. Как ни странно, то, что тетя Аня находилась от нее на приличном расстоянии, Тамару даже радовало. Она сама должна во всем разобраться и подвести финальную черту под прошлой жизнью.
Чтобы ни у кого не вызывать подозрений, в Минск Тамара больше не ездила да и писем не писала. Зато часто звонила как тете Ане, так и родителям. И дома появлялась чаще обычного. Состояние, в котором она находилась, слава Богу, больше никак не проявлялось: никаких головокружений, никакого токсикоза, разве только грудь увеличилась да совершенно неожиданно появлялась неодолимая усталость. Да и надежды на то, что врачи допустили ошибку в диагнозе, не осталось: то, что могло бы доказать обратное, так и не случилось.