Страница 11 из 24
— Вот, ектыш, интеллигенция! — хохотнул Палваныч. — Я по-простому считаю. Ствол и комплект у нас, значит, будем плясать от этой печки. А прикидывать, что там «если бы да кабы» или как где чего, некогда. Предложение мое будет категорически верным. Я и Хельга садимся на ковровую авиацию дальнего подскока и оказываем огневую поддержку угнетенному народу Дробенланда. А вы, как мне перед сном доложил рядовой Лавочкин, летите с дипмиссией.
— Хм, план хорош, — согласился после недолгих раздумий Всезнайгель.
— Нет, в Дробенланд полечу я, — сказал Коля. — Автомат мой, я и должен…
— Ладно, рядовой, не дрейфь, верну оружие в цельности и сохранности, — заверил парня Дубовых. — Я же понимаю, Родина вверила автомат в твои руки, ты и ответственный. Да ты прикинь, что именно тебе придется там делать…
— 3-знаете, я б-б-бы зашла в д-дом, — проговорила Хельга.
— Разумеется! Прошу вас, — захлопотал Тилль. Лавочкин поймал Палваныча за рукав, дескать, надо остаться.
— Товарищ прапорщик, я ведь все понимаю, — сказал парень, пронзая командира пылким взглядом. — Стрелять там придется не совсем по людям, точнее, совсем не по людям. Там будут големы, тупые и бессловесные машины-убийцы. Их вырастили за неделю в магических котлах. Но самое страшное — у них моя внешность!
— Так, рядовой. — Дубовых взял Колю за плечи. — Признавайся: спиртягу пил, клей нюхал, травку курил? Хотя откуда тут… Неужели с катушек съехал?
— Да не съехал я! Вы были в отключке, когда Дункельонкель показывал нам по зеркалу…
— Замолчи! — прикрикнул Палваныч и тряхнул Лавочкина, надеясь привести его в чувство. — Тебя послушать, сам с ума съедешь. Ишь карикатура: «По зеркалу показывал»! Не распускай сопли. Давай сюда автомат, язви тебя Хейердал.
Парень сдался. «Надеюсь, на месте не растеряется», — подумал он.
Прапорщик зашагал в дом, что-то решил добавить на ходу, повернулся к Коле и… налетел на открытую дверь, больно треснулся головой.
— Ух-е! — вырвалось у мужика, и он сел наземь. Рядовой не сдержал улыбки:
— Я ж говорил, не стучитесь там, где написано, что надо звонить.
Он помог командиру подняться.
— Вижу, вы столковались, — деловито сказал Всезнайгель, когда россияне вернулись в гостиную. Поправил седую прядку, белевшую в пышных черных волосах, надел теплый берет с ушами. — Готовьтесь, Николас, мы отбываем!
— Удачи, салапет, — сказал прапорщик.
— Вам тоже.
Коля сбегал в комнату, сгреб вещи, оделся и в коридоре встретил колдуна с ковром под мышкой.
— Пойдемте, — коротко скомандовал Тилль, выходя на улицу.
Он развернул ковер прямо перед крыльцом, прочитал заклятье, и предмет роскоши превратился в средство передвижения.
Солдат осторожно ступил на ковер, парящий в полуметре от земли. Потом сел Всезнайгель.
— Берегите лицо, Николас. А лучше — отвернитесь. Я-то поворожу, а вам, как я слышал, нельзя.
«И тут подколол», — отметил Лавочкин.
Ковер-самолет понесся на север.
Следующие несколько часов рядовой смотрел на бескрайние белые поля и леса, черные пятна сел, синь неба да насквозь промерзшую вату облаков. Он заметил печально известный забор, разделявший совсем недавно непримиримые государства Вальденрайх и Наменлос. Через какое-то время внизу показалась Циклопоуборная — памятник древнего каменного зодчества. «Наверное, Тилль нарочно прокатил меня по местам боевой славы, — выдвинул гипотезу Коля. — Уж мы тут зажгли с Болванычем!»
Лавочкин совсем не замерз, ведь Всезнайгель захватил весьма удобный амулет, чудесным образом сохраняющий вокруг себя комфортную температуру. Удивительно — ветер дул, а холодно не было! Парень хотел бы заполучить такой обогреватель, чтобы повесить у себя дома, в рязанской хрущевке. Но он знал: магия этого мира не распространяется на наш.
Мысли перескочили на более важное.
Эльза. «Зачем Дункельонкелю деревенская девчонка? Точно, из-за меня схватили, — решил парень. — Понятное дело, узнали о нашем коротком романе. Его и романом-то не назовешь. Так, сельский водевиль. Ну, говорят, беременная… Тогда ясно — хотели шантажировать. Нестыковка: похитили месяц назад, а буквально третьего дня Дункельонкель ни словом не обмолвился об Эльзе! Хотя мог… А может, не успел? Я ж в волка превратился!»
Вспомнив о превращении, рядовой забеспокоился, инстинктивно глянул на Луну, бледневшую на дневном небе.
«Тихо, тихо, Колян! — одернул себя солдат. — Тилль сказал, что вылечил… Так вот, как порядочный мужик, я должен найти ее, освободить и… жениться?»
Парень даже задержал дыхание. Мысль была абсолютно неожиданной и страшной. Она открыла шлюз для обрывков бредовых идей: «Боже мой! Женюсь, и придется остаться здесь! Хотя нет! Заберу Эльзу с собой! Дурацкая идея… Немка из невероятного мира посреди России. Без паспорта. По-русски ни бельмеса. Да она же с ума там, у нас, сойдет! Цивилизация… Что же делать?»
Промучившись около часа, Лавочкин пришел наконец к более-менее полезному выводу. Надо было сперва вызволить девушку, а потом решать, что дальше. И чем быстрее Коля освободит Эльзу, тем лучше. Для нее и для будущего ребенка.
Когда ковер достиг столицы Наменлоса, уже почти стемнело. Колдун стал править ниже.
— Что ж, Николас, — прокричал он, — мы в Наменлосе, столице Наменлоса! Прямо под нами — Наменлосская улица, выходящая на Наменлосскую площадь, а на ней стоит Наменлосбург — дворец здешнего монарха!
Коля удивлялся здешней простоте. Дома были одинаковы, стояли в правильном порядке — рядами, у каждого дома нарезали по равному клочку земли, на котором торчали три дерева. Королевский дворец, точнее, замок удручал безыскусностью: толстенные неприступные стены, башни напоминали шахматные ладьи. Если бы солдат был дизайнером, он назвал бы здешний стиль «серой утилитарщиной».
Тилль приземлил ковер у самых ворот замка-дворца, путешественники слезли. Волшебник обратился к четырем усатым стражам:
— Чрезвычайный и Полномочный Посол Вальденрайха его великолепие барон Николас Могучий и его старший советник колдун всех стихий и маг полного посвящения Тилль Всезнайгель прибыли со срочным письмом.