…И паровоз навстречу!

— Прошу вас, отгоните свою, э-э-э, повозку в сторону и добро пожаловать в Наменлос, — пробасил самый усатый страж.

Тилль ткнул указательным пальцем за будку охранников, и ковер послушно туда пропланировал.

Ворота приоткрылись, колдун и Лавочкин прошли во двор.

В центре замка стояло основное здание — большой каменный куб с узкими окнами. Рядовой в очередной раз отметил скудость фантазии местных строителей.

У входа их ждал распорядитель. Он поклонился и жестом пригласил гостей внутрь. Здесь им вновь пришлось отрекомендоваться, их усадили в уютной комнате и подали ужин.

— Надеюсь, в этот раз у нас верительные грамоты с собой? — лукаво поинтересовался Коля.

— Как ни странно, да, — усмехнулся Тилль. — Утром, пока вы спали, мне их доставили. Наш монарх был так любезен, что согласился даже на союз с Рамштайнтом. Как бы ни был Генрих слаб и капризен, но здравый смысл его не оставляет.

— Не слишком хорошего мнения вы о своем короле.

— Надо смотреть на вещи реально, мой друг. Вы бы наверняка не слегли с мнимой болезнью из-за пяти огненных шаров, упавших на ваш город, не так ли?

Неслышно подошел распорядитель:

— Уважаемые гости, вас ждут.

Всезнайгель обратил внимание на несколько принужденное поведение слуги. Того явно что-то тяготило, но долг обязывал оставаться в рамках.

— Передайте поварам самые искренние благодарности, милейший, — сказал колдун, вставая. — Признайтесь, пожалуйста, здесь произошло несчастье?

Распорядитель смутился. Коле было забавно наблюдать, как седой рослый дядька непроизвольно потер нос. Правда, Лавочкину мгновенно стало известно, что мужчину зовут Фрицем («Вот товарищ прапорщик завелся бы!»), у него болеет жена, и он с недавнего времени панически боится зеркал.

— Знаете, — прошептал слуга. — Несчастья не было, нынче был весьма престранный случай, всколыхнувший королевство. Но я полагаю, вам все поведают сами его величество и их высочества. О большем позвольте умолчать.

— Вы самый надежный и любезный человек, которого я встречал, — произнес Тилль. — Ведите нас скорее!

Король Томас фон Бесфамиллюр Наменлосский принял гостей в тронном зале. Лавочкин посмотрел в открытое круглое лицо пятидесятилетнего мужчины, в широко расставленные большие глаза и почувствовал тревогу. Коля знал: монарх был воином, отчаянным поединщиком, даже нос сломал так, что не смогли выпрямить… Отчего же этот огненно-рыжий сильный человек был наполнен черными предчувствиями?

Тем не менее, Томас улыбался, сидя на троне. Жестом отпустив немногочисленную охрану, Бесфамиллюр обратился к Лавочкину и Всезнайгелю:

— Рад вас приветствовать, послы, хотя предпочел бы делать это в более счастливое время.

— Мы не вовремя, ваше величество? Простите! — Колдун изящно склонился.

Коля чуть замешкался, но сделал неуклюжий поклон наподобие того, что когда-то отбивал в секции дзюдо.

— Оставьте церемонии. И не обижайтесь на мое косноязычие. Виной ему страшное происшествие, хотя о нем позже. Нет сомнений, мой ныне родственный сосед прислал предложение союза. Я принимаю его. Бумаги передайте герольду.

Из-за спин посетителей вышел худой мужчина в дорогих пурпурных одеждах.

— Прошу любить и жаловать, граф Нихткапитулирен Наменлосский, — представил король Томас герольда.

Всезнайгель вынул нужные письма из сумки и с легким поклоном вручил их графу Нихткапитулирену. Тот удалился.

— Вы наверняка захотите заключить военный союз и с Дриттенкенихрайхом, — продолжил монарх, вставая и спускаясь с возвышения, на котором покоился трон.

— Это так, ваше величество, — подтвердил Тилль.

— И естественно будет предположить, что Генрих будет говорить с реальным, — Томас поморщился, — правителем королевства.

— Воистину вы правы. У нас есть письма и для Герхарда, и для Рамштайнта.

— Хорошо хоть Кирхоффу не написали, — съязвил владыка Наменлоса.

Лавочкин невольно хмыкнул: в Дриттенкенихрайхе было три короля — официальный, криминальный и король поп-музыки.

— Знаете, — тихо сказал Тилль, — если будет нужно, мы объединимся с любым противником Черного королевства.

— Да-да… — Бесфамиллюр вернулся к трону. — О вашей, господин придворный колдун, преданности делу ходят легенды. И я отлично понимаю, откуда растут ноги брака моего оболтуса-сына и золотоволосой падчерицы Генриха. Молчите, пожалуйста. Я уверен, вы найдете доводы и для союза с Рамштайнтом.

— Вы проницательны, ваше величество, — спокойно сказал Всезнайгель. — Доводы есть. Я назову главный. В руках криминального короля Дриттенкенихрайха находится Барабан Власти. С кем, по-вашему, должен быть Рамштайнт — с нами или Дункельонкелем?

Томас ударил кулаком в спинку трона:

— Как?! Как он получил Барабан?

— История длинная и запутанная. Если коротко, то нам пришлось выбирать, где окажется магический артефакт — у главы Черного королевства или у самого влиятельного преступника мира.

— Всегда есть третий вариант, — сквозь зубы процедил Бесфамиллюр.

— Поверьте, третий вариант был еще хуже.

— Сделанного не вернешь, — проговорил монарх, сев на трон. — Как все перепуталось, Всезнайгель, как завертелось!.. Сегодня утром прямо здесь, в этом зале, появился огромный тип в черных одеждах. Он сказал, что Дункельонкель передает нам предложение сдаться. На раздумья наглец отвел полмесяца. Если не подчинимся, добавил он, то все умрем. Затем он исчез.

— Как он исчез, откуда появился? — быстро спросил Тилль, шагая к Томасу.

— Из зеркала вышел и в зеркало же ушел.

— Но тут нет зеркал, — пробормотал Лавочкин, растерянно оглядываясь.

— Я собственноручно разбил его, барон Николас, — пояснил король. — Знали бы вы, чего мне это стоило! Уничтожить фамильную ценность, которая передавалась моими предками столько веков… Но не могу же я держать во дворце такие опасные двери! Нынче сквозь зеркало проходит один нахал с ультиматумом, завтра — отряд головорезов.

— И вы расколотили все зеркала, не так ли? — уточнил Тилль.

— Да. И в городе, и во всем королевстве. Я объявил зеркала вне закона.

— Вы явно погорячились, ваше величество, — учтиво сказал колдун. — Ваши маги исследовали осколки?