Страница 6 из 17
— Угу.
У выхода Бежина догнал мэтр.
— Андрюша, погоди-ка. — Он протянул сто баксов. Бежин смутился.
— Ты что, дядя Слава, не надо. Это твои деньги.
— Бери, бери, я много зарабатываю, а ты молодой, тебе надо. — Мэтр сунул деньги в карман его куртки.
— Нехорошо как-то.
— Очень хорошо, — оборвал мэтр. — Это тебе за песню. Спасибо, милый.
Широков, наблюдавший за сценой, сел в автомобиль, хлопнул дверцей.
На сцене звучали последние такты музыки. Дети в зале нестройно аплодировали, смеялись, переговаривались и стремились наружу. Бежин играл старика. Он вышел на поклоны в огромной седой бороде и таком же всклокоченном парике с сетью через плечо. Громче всех хлопал Широков. Он стоял в проходе и мешал детишкам выйти. Вслед за Бежиным вышла старуха с разбитым корытом.
В гримерной Бежина встретил Савинов.
— Гениально, старик!
— Ты про О'Нила? — устало спросил Бежин.
— О'Нил — вчерашний день. Будем ставить «Гамлета», — заявил Савинов.
— Тогда Шекспир, вообще, архаика. Нина вазелин оставила? — спросил Бежин.
— Шекспир вечен. Она пораньше отпросилась. Мы сделаем все по-другому. Представь — Гамлет — шпион ганзейских купцов. У них тогда в Дании мафия была…
— Корь? — спросил Бежин.
— У купцов? — удивился Савинов.
— У Нининого ребенка, — пояснил Бежин.
— А ты откуда знаешь?
— По радио предупреждали, что эпидемия. Так, нет вазелина?
— Да бес с ним, с вазелином. Так вот, Ганзе не в кайф, что в Датском королевстве беспорядки из-за Клавдия, они и завербовали пацана в Гейдельберге. Как?
Воды в кране не было.
— А я вчера такую девушку встретил, — сказал Бежин.
— И заметь, как вовремя Фортинбрассу приспичило идти воевать Польшу!
— Маразм. — Глядя на себя в зеркало, Бежин дернул себя за бороду и оборвал ее.
На глазах выступили слезы, то ли от боли, то ли от беспросветной жизни.
Бежин стоял на перекрестке в безумной надежде, встретить прекрасную незнакомку.
— Эй, маэстро, — услышал он и обернулся.
Из окна автомобиля его поманил Широков. Бежин подошел, наклонился.
— Ты?
Широков открыл дверь.
— Садись, разговор есть.
— Я опаздываю, — возразил Бежин.
— Успеешь, садись.
Бежин сел, затемненное стекло поднялось, машина мягко и быстро тронулась. Ее место тут же занял другой автомобиль. Из него вышла вчерашняя девушка, пересекла тротуар и скрылась в дверях клиники.
— Говори короче, — поторопил Бежин. — Мне работать надо.
— Уже не надо, — возразил Широков.
— Почему? — насторожился Бежин.
— Ты в «Вертепе» больше не работаешь. Леван, мой давнишний приятель, очень огорчился, но согласился тебя отпустить. Хватит тебе по кабакам голых теток обслуживать. Ты стоишь большего.
— Какое ты имел право?! — возмутился Бежин. — Ты чего лезешь не в свое дело?!
— Такое, что у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.
— Что за предложение? И откуда ты знаешь, что я не смогу отказаться?
— Знаю. Я ведь постарше тебя. Кстати, давай познакомимся. Меня зовут Сергей Сергеевич Широков, а ты, насколько я знаю, Андрей?
— И что дальше?
— А дальше то, что с сегодняшнего дня ты уже не Андрей. — Широков открыл кейс, достал паспорт, протянул Бежину. — Взгляни.
С фотокарточки на Бежина смотрело до боли знакомое лицо.
— Павлов Анатолий Иванович, — прочел он.
— Именно, — подтвердил Широков. — Коммерсант, очень богатый и влиятельный человек. Некоторое время ты побудешь им. За хорошее вознаграждение, разумеется.
— Интересно девки пляшут. И почему ж это я должен согласиться?
— Потому, что ты актер. Тебе дают главную роль и предлагают хороший гонорар. Настоящие профессионалы от таких предложений не отказываются.
— С чего ты взял, что я настоящий?
— Успел заметить, — польстил Широков. — А кроме того, тебе нужны деньги, я же видел как ты лихо у старика мои сто баков за шум отбил.
— Да он сам всучил! — возмутился Бежин. — Хочешь, я эту вонючую сотку назад отдам?
— Не надо, — остановил Широков. — У меня таких много. Так как?
— Зачем это нужно?
— Видишь ли, владелец этого паспорта, будучи в командировке, внезапно скончался.
— Умер?!
— Что тут такого? Дело житейское. Все бы ничего, но покойник не успел завершить некоторые финансовые дела, суть которых тебе знать необязательно.
— Почему?
— Потому, что ты не будешь заниматься делами. Твое дело — побыть в обществе пару недель живым и здоровым, как будто ничего не случилось, — объяснил Широков.
— Зачем жить, если ничего не делать? Какой смысл?
— Философский вопрос, — усмехнулся Широков. — Быть или не быть. Смысл жизни — в жизни. Жизнь и есть самое главное дело.
Бежин поморщился.
— Давай попроще.
— А если конкретно — он уже подписал важный контракт, а партнеры пока думают. Подпишут — будет финал, поклоны, цветы и аплодисменты.
— И гонорар, — уточнил Бежин.
— И гонорар, — подтвердил Широков.
Бежин подумал.
— Вообще-то, покойников играть — к долголетию. Примета такая. Общество, ладно, а родственники? Есть у него близкие? В смысле, были?
— У него была жена. В смысле, и сейчас есть.
Бежин подозрительно взглянул на Широкова.
— Что ты этим хочешь сказать? Она, надеюсь, знает?
— Нет.
— Как? Ты хочешь сказать, что мне придется играть перед ней?
— Да.
— Выходит, я буду должен жить с его кастрюлей? И в постель с ней ложиться?
— И в постель.
— Я жиголо не работаю, дело тут не о деньгах. Не стану я чужую тетку трахать.
— Не строй из себя целку. Ты же работаешь у Левана с девушками. Также продаешься.
— Это совсем другое дело.
— Ах, значит, стриптизерш руками не трогать? Можно подумать, кто-то придерживается этих строгих правил.
Бежин не сумел возразить.
— Зачем это, если речь идет о контракте?
Широков вздохнул.
— Я в тебе не ошибся — соображаешь. Конечно, контракт контрактом, но речь, действительно, не о деньгах. Понимаешь, эта женщина очень больна. Ей предстоит сложная операция. Она безумно любит своего мужа, и если узнает… В общем, до операции не доживет. — Широков достал из кейса альбом, мягко положил на колени Бежина. — Вот, посмотри, с кем тебе доведется общаться.
Бежин открыл его.
— Мне, конечно, жаль инвалидку убогую, но… Он взгляну на фотокарточку ребенка с плюшевым мишкой.
— У нас уже и дети есть?
— Нет. Это ты в детстве.
— Но не настолько, — продолжал Бежин. — Что я себя, на помойке нашел? Уж, лучше я старика буду играть, пока грима не потребуется, и девочкам аккомпанировать. — Он перевернул страницу. — Кто это?!
Это была свадебная фотокарточка. Девушка, что он встретил вчера, в фате была столь красива, что у Бежина прервалось дыхание, а в голове затинькало серебристое фортепиано. А рядом во фраке стоял он.
— Ты оказался глупее, чем я думал, — огорчился Широков. — Это твоя жена.
Доктор рассматривал рентгеновские снимки.
— Раздевайся, милая.
— Зачем? — удивилась Илзе.
Доктор не опустился до разъяснений.
— Можно за этой ширмой. Илзе зашла за ширму.
— Также одна крестьянка говорила Михал Афанасьичу.
— Какому Михал Афанасьевичу? — спросила медсестра.
— Булгакову, милая, — объяснил доктор.
— Зачем, говорила? У меня горло болит, а не это.
— После первой мировой пол-России страдало от сифилиса.
— У меня не сифилис, — сказала Илзе.
— Это я так, к слову. А что, есть такая возможность?
— Нет. — В голосе Илзе не было уверенности. Она вышла из-за ширмы.
— Впрочем, возможность есть у всех. — Забавный доктор рассматривал Илзе нескромным взглядом, прижав к щеке фонендоскоп. Она сконфузилась.
— Что это вы делаете?