Страница 17 из 17
— Но ты же остался жив. Разве ты согласился бы, если бы знал все?
— Нет.
— Вот видишь. Ладно, уговорил. Добавим тебе еще двадцать процентов. Да, Толя?
— Нет, — сказал Павлов. — Он прав — дело не в деньгах.
Он достал из кармана свой пистолет.
— Ты что?! Левушка — понятно, самооборона. А замочишь актера, могут быть неприятности. Тебе это надо? — спросил Широков.
— Наплевать. — Павлов прицелился в Бежина.
Широков встал между ними.
— Если ты из-за жены, Иваныч, так с этой шлюхой можно и развестись, если она сама не помрет…
Павлов выстрелил. Широков с удивленным лицом медленно упал на пол. Бежин бросился на Павлова. Вторая пуля настигла его в прыжке.
Илзе очнулась на кушетке клиники.
— Где я?
Доктор у окна рассматривал на свет желтую жидкость в колбе.
Ощупав лицо, Илзе обнаружила, что на глазах ее нет очков.
— Я вижу без очков… Доктор, я так хорошо вижу! — Она сжала виски. — Но ничего не помню. Что со мной случилось? Доктор встряхнул колбу.
— Ничего страшного, вульгарный обморок. Все в порядке, ты беременна.
— Что?
— Чревата младенцем, как говорит поэт Розенбаум. Если его уже так можно назвать.
— Розенбаума? — спросила сестра.
— Младенца. Он еще совсем маленький, — объяснил доктор.
— Откуда вы знаете? — спросила Илзе. — Вы же не гинеколог.
— Необязательно быть гинекологом, чтобы определить беременность, — обиделся доктор. — Для этого не нужно даже быть врачом. — Доктор отхлебнул из колбы, закатил глаза, пошвыркал слюной, дегустируя жидкость.
Илзе обескуражено глядела на оригинальную диагностику.
— Сегодня из гинекологии прислали анализы, — успокоила сестра. — Они сейчас точно определяют. Четвертая неделя уже.
— Сиропу переборщил, — сказал доктор.
Он достал из белого медицинского шкафа спирт, разбавил напиток.
— Надо бы еще ванилину добавить.
Илзе села, вспомнив.
— Где он?
— Младенец? — удивился доктор. — Как где? В… — Он кашлянул. — Где и положено, в матке. Попросту — в лоне.
— Где Павлов? То есть, Бежин? — поправилась Илзе.
— А, покойник… — Доктор подумал. — Ушел. Заплевал всю мостовую клюквенным соком и ушел. Странные у вас, молодых забавы. Кино, снимаете, что ли?
— Кино. — Илзе надела туфли.
— Ты куда, Лизанька? — удивился доктор.
— Мне надо… — Она выбежала из кабинета.
— Токсикоз уже начался, — уважительно сказала сестра. — Блевать пошла.
Илзе стояла на коленях, засунув голову под ванну, и шарила вешалкой для полотенец, пока не нашла то, что искала — маленький патрон с позолоченной пулькой.
Обезоруженный Павлов был не страшен Бежину — он не умел драться. Но охранник и водитель бились профессионально. Бежин потерял много крови. Никому из четверых не удавалось завладеть пистолетом на полу. Охранник ударил его в раненное плечо, Бежин упал. Охранник поднял пистолет, направил на Бежина. Гулко прогремел выстрел. Охранник оглянулся. Водитель падал с простреленной головой. Охранник не успел удивиться, скошенный очередью. Послышался рокот электродвигателя, звон цепи. Из-под крыши в люльке кран-балки спускался Левко, вооруженный автоматом «UZI».
— Кажется, все заинтересованные лица собрались, — сказал он, глядя в сторону ворот.
В цех решительным шагом входила Илзе.
— Зачем ты пришла? — сказал Бежин.
— Любимая, я же просил тебя не приходить, — подыграл Павлов.
— Так-так. Я вижу, один из вас позарез хотел бы сейчас из удачливого бизнесмена превратиться в нищего актера. Логично — актер ничего мне не должен. Мне чужого не надо. — Левко обернулся к Илзе. — Может, вы, мадам, подскажете, кто из них ваш муж?
Илзе пригляделась.
— Пусть улыбнутся. У Павлова — золотой зуб.
— Боюсь, что им сейчас не до улыбок, — заметил Левко. — А я не конюх, в зубы заглядывать. Мы поступим так — если вы не признаетесь, кто из вас ее законный супруг, она умрет первой. — Левко направил автомат на Илзе.
Соперники молчали.
— Считаю до трех: раз, два…
Бежин подошел к Илзе.
— Я Павлов. Я ее муж.
Левко перевел автомат на него.
— Что ж, пусть будет так.
Сраженный короткой очередью Павлов упал. Он лежал с открытыми глазами и ртом, в котором тускло блестел золотой зуб.
— Он не читал классики, — сказал Левко. — Жертвует собой только тот, кто любит по-настоящему. Принцип царя Соломона.
Бежин обнял Илзе.
— Поцелуйтесь, — посоветовал Левко. — Горько!
Бежин с тревогой посмотрел на него.
— Хочу подарить вам немножко счастья, — объяснил Левко. — Неужели вы всерьез решили, что я сохраню вам жизнь?
— Вы обещали, — сказала Илзе.
— Вы мне нравитесь, — признался Левко. — И я не люблю лишних жертв. Но вы видели меня в лицо, а это может повредить службе. У меня еще так много работы… — Он взглянул на трупы, подошел к Бежину и приставил к груди ствол. — Не бойся. Когда пуля попадает точно в сердце, смерть наступает мгновенно.
Глухо прозвучал выстрел, Левко упал. Илзе вынула из простреленного кармана маленький пистолет.
— Я думала, что никогда не смогу этого сделать. Савинов встал, натянул штаны. — Здорово вы. Только долго. Я себе всю задницу отморозил на цементе. Я хотел помочь, но мне показалось, что если шевельнусь, кто-нибудь меня непременно застрелит. — Он со страхом окинул взглядом груду мертвых тел. — Да и что я могу сделать один?
— Ты правильно поступил, — одобрил Бежин. — Твое искусство еще нужно людям.
Бежин поцеловал Илзе.
— Я опять сломала вешалку, — сказала она.
— Я буду ее чинить, сколько понадобится, — сказал он.
— Твое плечо, — сказала она. — Тебе не будет больно?
— Нет, — сказал он. — Мне не будет больно.
Давали «Гамлета». Илзе, Бежин и Савинов сидели в директорской ложе. На сцене умирал актер:
— А дальше… Дальше… Дальше — тишина.
Зал разразился аплодисментами, на сцену полетели цветы. Исполнители выходили на поклоны — их не отпускали. Хлопали стоя. На глазах Бежина выступили слезы. Может его тронул спектакль, а может это были слезы горечи за роль, сыгранную не им. Савинов подошел к микрофону.
— Особую благодарность приносим нашему спонсору, настоящему меценату Андрею Алексеевичу Бежину!
Бежин поклонился. Зал вяло похлопал, но вдруг снова взорвался аплодисментами. Бежин оглянулся. Овации были адресованы вышедшей Гертруде-Юле.
За кулисами Юля подошла к Бежину.
— Ты бы, Андрюша, хоть бы на репетицию заглянул посмотреть. Кстати, завтра в два Владимир Юрьевич будет делать разбор. — Она посмотрела на Бежина с нежностью.
Илзе нахмурилась и погладила огромный живот.
— У тебя, кажется, с часу совещание в банке.
— Да, — согласился Бежин, — завтра я не смогу. Но я приду, когда будет время. Я обязательно приду.