Страница 18 из 43
Когда Крэг и прочие вернулись, хозяин велел съехать с дороги на маленькую поляну в роще вечнозеленых с красноватыми стволами деревьев. Вокруг сгустилась ночная тьма, причудливое сборище залезло в фургон и погрузилось в сон.
Фосулл спал плохо, его мучили кошмары. Ночные видения его были полны огромными красными демонами, полуобнаженными людьми-не-с-болот, джатти и некими смутными существами, коих он не смог распознать. Фосулл, наяву быстрый и ловкий, здесь, во сне, еле полз, пытаясь бежать, а копье, выпущенное со всей силы, летело, будто падающий лист. Куда-то исчезла и его юбка из мягкой оленьей кожи; вождь был наг, как червь. Он пытался отыскать свое жилище, но безнадежно заблудился среди укрытий варгов и никак не мог вспомнить дорогу домой. В панике убегая от стада четвероруких женщин-кошек, Фосулл вдруг сообразил, что все это ему снится, но и тогда не мог освободиться от кошмара. , - только и смог подумать вождь.
Разори долго не мог уснуть, перебирая в голове различные варианты, думая, решая, пытаясь сложить воедино события последних двух дней. Это было непросто, да нет, более того, едва ли это вообще было возможно. Слишком многое оставалось неясным. У великана путались мысли.
Предводитель джатти находился в совершеннейшем недоумении. Обычно он мог установить причину происходящего. Разумеется, виной тому могло быть то, что большинство вещей в его мире лежало на самой поверхности, причем в неподвижности. Здесь же возникла некая тайна, раньше он с подобным не встречался. На одном уровне понимания она совершенно непостижима, на другом, возможно, разгадка вполне проста. Зато и удовлетворение от решения трудной задачи окажется куда большим.
Подумав об этом, Разери улыбнулся. То, что он раскроет тайну, сомнений не вызывало; вопрос - когда, где и какими силами?
Конечно, он беспокоился о трех своих пропавших детях, но рассудил, что им не грозит большая опасность, по крайней мере в настоящее время. Желай похитители - а он уже был уверен, что похититель не один - убить детей, вряд ли они потащили бы свои жертвы так далеко от деревни. Нет, видимо, у них какие-то другие виды на Тэйли, Орена и Морью. Возможно, они хотят испытать ребятишек так же, как сам Разери испытывал Конана. Или просто выставить их напоказ. Возможностей было много, и великан перебирал их, пока его не сморил сон.
Конан встал рано, подстегиваемый желанием увеличить расстояние между собой и деревней великанов, едва не оказавшейся для него смертельной ловушкой. Когда первые проблески зари сверкнули алым на небосклоне, киммериец уже шагал по Шадизарскому тракту, на ходу доедая остатки вчерашнего ужина, и остановился яишь для того, чтобы запить свою трапезу пригоршней воды из ручейка, струящегося близ дороги.
Когда полностью рассвело, Конан топал уже больше часа. Взойдя на гребень небольшого склона, он увидел вдалеке стоящий близ дороги фургон. Повозка здоровенная, снабжена тремя парами колес. Восемь или десять быков паслись рядом с крытым фургоном размером чуть ли не с дом.
Полуобнажив меч, Конан сошел с дороги под укрытие рощи низкорослых деревьев. Недавнее злоключение удвоило осторожность, и хотя обитатели большого фургона, могли оказаться совершенно безобидными, варвар не собирался доверяться им вслепую.
Рослый киммериец легко пробирался между деревьями, стараясь ничем не обнаружить себя.
Он нашел место, усеянное сухой хвоей, и, скрытый чахлым кустом, принялся наблюдать за событиями.
Через какое-то время из повозки вылез блондин, а вслед за ним человек, весь завернутый в складчатое одеяние и с капюшоном на голове. Конан не смог ясно разглядеть черты его лица, зато он хорошо увидел третьего человека, покинувшего фургон.
У этого было не менее четырех рук. Конан принялся размышлять над подобной странностью, когда фургон вдруг заскрипел и затрясся и оттуда, вся скрючившись, дабы не задеть перекладину, вылезла огромная бабища. Когда она выпрямилась, Конан сразу узнал Тэйли из племени джатти.
Вот так фокус! Недоумение возросло, когда вслед за старшей сестрой показались близнецы, Орен и Морья. За ними появилась женщина, вся покрытая коротким мехом и с физиономией кошки. А потом высунулся зеленый пупырчатый карлик, чьих сородичей недавно повстречал Конан.
Киммериец продолжал наблюдать, как блондин с четвероруким сгоняют и запрягают быков. Когда второй вылезший из фургона нагнулся проверить переднее колесо фургона, капюшон упал, и Конан увидел лицо, напомнившее ему собачью морду. Нет, не собачью, поправил себя варвар, волчью.
Что за неслыханное сборище? Все вместе, под одной крышей. Что бы это значило?
- Ты находишь любопытными моих уродов? - донесся голос из-за спины Конана. Киммериец вздрогнул и стремительно вскочил, неуловимым движением выхватывая меч.
- А вот этого не надо, - произнес незнакомец.
Он пробормотал нечто невразумительное и махнул рукой.
Конан моментально отскочил в сторону и поднял клинок. Как мог этот заморыш подойти к нему столь бесшумно? Немногие способны подкрасться так близко к чуткому киммерийцу, а этот выглядел вполне обыкновенным смуглокожим парнем с черными волосами и длинными усами и вовсе не казался способным на небывалый подвиг. Хотя, похоже, он был не вооружен, Конан не собирался опускать меч.
- Убери это, - сказал незнакомец.
Это не походило на просьбу, скорей напоминало приказ, и Конан уже было расхохотался.
Но смех замер в груди киммерийца, когда его охватила смертельная стужа и он почувствовал, как руки повинуются приказам черноусого. Будто бы свинцом налились запястья, отяжелевшие настолько, что их стремительно потянуло вниз.
Конан боролся с неведомой силой, что захватила его могучее тело. Лицо и плечи залило потом, пока он сопротивлялся невероятному натиску. На мгновение клинок застыл, трепеща в холодном утреннем воздухе.
Незнакомец нахмурился.
Меч дрожал в руке варвара. И хотя Конан противился всей своей мощью и мускулы его вздулись жилистыми буграми, острие вороненого клинка вновь двинулось к ножнам.
Киммериец будто со стороны глядел, как зачехляет оружие, и руки его, казалось, принадлежат другому человеку.
- Вот так-то гораздо лучше, - ухмыляясь, проговорил смуглолицый.
Внезапно объяснение случившегося озарило Конана: магия! Человек наложил на него заклятие!
Киммериец засмеялся и потянулся придушить подлого колдуна, но воздух вокруг будто бы сгустился и встал на пути непреодолимым барьером.
- Ты зря теряешь время, - проговорил черноволосый. - Я Дэйк, и ты будешь мне повиноваться, нравится тебе это или нет.
Конан сделал полшага, лицо его налилось кровью от страшного напряжения.
- Ты очень силен, - заметил Дэйк. - Пожалуй, убивать тебя не стоит. Я смогу найти применение такому богатырю. Как тебя зовут?
Конан, осознав наконец всю тщетность сопротивления, оставил свои попытки. Он не собирался отвечать, но та же сила, что заставила его зачехлить меч, теперь управляла речью. Он плотно сжал губы.
Минуло десять ударов сердца.
- Конан, - услышал киммериец собственный голос.
- Ага, прекрасно, значит, Конан. Пойдем.
И колдун проследовал мимо варвара к фургону. Наверное, всякое сопротивление было бесполезно, но Конан все же не сдавался и, несмотря на все свои усилия, ощутил, как поворачивается и идет следом за чародеем. Он не мог удержать ступни, не мог и рвануться вперед, дабы придушить подонка. Могущественное заклятие превосходило все мыслимые возможности смертного человека. Теперь могучий воитель был подобен псу на привязи, с удавкой вокруг шеи.
Пока они спускались по склону к повозке, Конан сообразил, что, вероятно, именно магия позволила Дэйку подкрасться столь незаметно. Тэйли и близнецы, должно быть, тоже окутаны подобными чарами. Он гадал, скольких из собравшихся у фургона удерживает проклятие колдуна. Что ж. Видимо, достаточно скоро он это выяснит.
Когда отряд достиг края болот, не встретив при этом ни чужаков, ни Вилкена, перед Фосуллом встала необходимость выбора. Путешествие за болото более чем опасно. Люди-не-с-болот миролюбием никогда не отличались, как за долгие годы варги могли убедиться на собственных шкурах. Ватаги коротышек беспощадно истреблялись, хотя они вполне способны защититься от случайных разбойников или любопытных селян. Там, за болотами, куда больше людей, чем всех варгов вместе взятых. Лет сорок назад, во время Великой засухи, дед Фосулла повел сотню воинов за провизией, но вернулся лишь с половиной войска. Похоже, в обычаях людей-не-сболот было тут же убивать любого, отличного от них самих.