Страница 23 из 73
- Требовательна! - воскликнул он с негодованием. - Пожил бы ты так, как живет она! Ей со всех сторон достается. Прошлой осенью у нее родители умерли, так она оставила медицинский институт и пошла работать.
- Могла бы и учиться, если б захотела. Там дают стипендию.
- Ты же не знаешь, - у нее на иждивении брат. Она его воспитывает. Пусть брат кончит школу, поступит в вуз, тогда и она возобновит учение. Можешь представить себе такую самоотверженность?
- Нет, нет, не могу, - сказал я.
Андрей с подозрением взглянул на меня. Но, начав говорить на эту тему, он уже не был в состоянии остановиться. Он с восхищением покрутил головой.
- Ну и брат у нее!.. Этот парень, я тебе скажу, - он свое возьмет. Академиком будет.
- Ты знаешь его?
- Нет, она рассказывала. В уме какие хочешь числа множит, стихи сочиняет. Голова у него, дай бог!
- Да, - сказал я, - каждому бы такого родственничка…
Он бросил на меня быстрый взгляд - и умолк.
Мы подошли к розовому домику, - он стоял за железной оградой, заслоненной деревьями.
- Здесь?
- Да, это здесь! - торжественно проговорил Андрей.
- «Привет тебе, приют священный…» - запел я.
- Слушай! - Андрей с сомнением взглянул на меня. - Может быть, ты вообще не пойдешь? Возвращайся-ка лучше домой.
- Нет уж, извини! - возразил я с возмущением. - Человека вытаскивают из дома, заставляют одеваться, бриться. А теперь - «иди домой»! Где ж справедливость?
- Ладно, - угрюмо согласился Андрей. - Я так просто сказал. Пойдешь. Только веди себя сколько можешь прилично.
По чистенькой деревянной лестнице мы поднялись на второй этаж. Андрей долго рассматривал дверь и улыбался. Звонок был на виду, на своем обычном месте, а мой друг все не мог найти его. Тогда я протянул руку и нажал кнопку. Андрей нахмурился.
За дверью послышались громкие голоса, потом прозвучали легкие шаги. Нам открыли. На пороге стояла черненькая девушка - черные волосы, черные глаза, смуглое лицо, белым было только ее платье. Конечно, я сразу узнал ее. Это была моя спутница по прошлогоднему переходу через гору Капуджих - Ева Жамкочян. И она меня узнала. Я хотел было сказать что-нибудь веселое: мол, гора с горой не сходится, а турист с туристом обязательно сойдутся. Но в этот миг я заметил кое-что - и сбился. Во-первых, я заметил, что у Евы заплаканные глаза, а лицо смущенное и растерянное; во-вторых, что Андрей глупо улыбается и излучает сияние и потому не может увидеть и понять, что мы пришли не вовремя. Он неловко разрывал кулек, пытаясь достать свои цветы, но я остановил его.
- Кажется, - сказал я, - нам лучше явиться в другой раз…
Андрей с великим удивлением уставился на меня.
- Нет-нет, - проговорила Ева, - вы останетесь. Но у нас случилась беда. Бывает горе, бывает простая неприятность. У нас - неприятность… - Она попыталась улыбнуться, но губы у нее дрогнули. - Нас обокрали.
В то время я, обогащенный рассказами Андрея, считал себя специалистом по раскрытию всякого рода преступлений.
- Ну, если так, - снисходительно сказал я, - то мы обязательно войдем.
Ева привела нас в большую круглую комнату. На стенах висели ковры. Тут толпилось много людей - видимо, соседи. На все лады обсуждалось происшедшее событие.
Кража была довольно серьезная и, главное, непонятная. Днем в доме производилась уборка. Вещи вынесли в коридор. И вот отсюда, из коридора, воры похитили два чемодана с платьями, бельем и отрезами материи. Самое странное заключалось в том, что Ева все время держала дверь на запоре, замок оказался целым, а никто из посторонних в квартиру не заходил.
- Здесь, наверняка, отмычка поработала, - говорили соседи. - Надо было вам сделать цепочку, как у нас сделано.
- Никакая цепочка не поможет, если нет у людей осторожности, - говорили другие. - Как же это вы не услышали? Ведь, главное, все дома были!
- И откуда берется это жулье? - возмущался инженер, которого я сразу узнал: он часто печатал статьи в нашей газете. - Ведь это не от нужды. Работы сколько угодно. Мы вот строим гидроэлектростанцию, так можем принять хоть сейчас тысячу человек. И специальность даем, обучаем… - Он повторял это, переходя от одной группы к другой.
Соседи оценивали стоимость похищенного имущества. Пропало все лучшее из того, что оставили Еве и ее брату их покойные родители.
- Ничего, ничего, это не так важно, - говорила Ева и храбро улыбалась. - Это не горе, это только неприятность.
Я принялся разглядывать присутствующих. У окна стоял сутулый юноша лет семнадцати-восемнадцати. Двумя пальцами он неумело прижимал к черным тонким усикам папиросу, то и дело ладонью приглаживая длинные волосы, расчесанные на пробор. На мизинце левой руки он носил красный наперсток. Я показал Андрею на этот наперсток. Андрей недобро усмехнулся:
- Ноготь, значит, отращивает. Красоту находит в том, чтоб у него ноготь на мизинце был длиннее, чем у других людей. Это же стиляга! Посмотри на его ботинки… - Ботинки этого юноши возвышались на подошве толщиной в два пальца и были разукрашены немыслимыми узорами. - Посмотри на эти усики! - пробурчал Андрей.
Усики были как две ниточки с черной катушки.
Ева увидела, что мы разглядываем юношу, шепнула:
- Это мой брат.
Андрей с удивлением переспросил:
- Вот этот?
- Да, это Арсен. Я потом вас познакомлю.
Мы с Андреем переглянулись, помолчали.
- Так, - сказал Андрей. - Хотелось бы в точности узнать, что же все-таки украдено?
Выяснилось, что Арсен, перед тем как вытащить чемоданы в коридор, достал из них, по счастью, два отреза. Эти отрезы были предназначены ему на костюмы. Таким образом, в чемоданах остались главным образом вещи Евы.
- В театр не в чем будет зимой пойти, - сказала Ева с деланно беспечной улыбкой и пожала плечами.
Кто-то из присутствующих посоветовал вызвать сыскную собаку.
Арсен пренебрежительно усмехнулся:
- Стоит ли? Эти собаки ничего не находят. Но за вызов, говорят, надо очень дорого платить. - Он стряхнул пепел и развинченной походкой пошел к столу, чтобы бросить окурок в пепельницу. - Кража - не смерть, - сказал этот юнец с мудрой усмешкой. - Переживем и забудем.
Он явно старался казаться старше своих лет.
- Нет, мы все же попробуем поискать, - мягко проговорил Андрей. - Вот я сейчас приведу собаку…
- Позвольте! - высокомерно возразил юноша. - Я не знаю, кто вы и что вы… Но дайте уж хозяевам самим распоряжаться в своем доме! Я вовсе не хочу, чтобы Ева из своего заработка платила за эту бесполезную собаку. Можно подумать, что она очень много зарабатывает!
- Платить ничего не придется! - отрезал Андрей и потянул меня к выходу.
Мы быстро прошли к трамвайной остановке.
- Что-то по твоим рассказам я себе этого братца совсем иначе представлял, - говорил я, едва поспевая за Андреем. - Во-первых, выглядит старше, чем я думал…
- Ты по внешности не суди. Мальчишки всегда прибавляют себе солидности.
- Ноготь отращивает в наперсточке… Это уж, знаешь, не внешность, а характеристика!
- Мы в такси сядем! - оборвал меня Андрей и жестом подозвал свободную машину, которая проезжала мимо.
Через двадцать минут мы уже ехали обратно. На этот раз с нами был и Карай, удобно расположившийся на мягком сиденье. При всей суровости режима, существовавшего в питомнике, при всех спартанских принципах тамошнего собачьего воспитания этот пес умел ценить комфорт…
Возле розового домика нас поджидал Арсен. Он по-прежнему неумело прижимал к черным усикам папиросу.
- Одну минуту, - сказал он и с опаской поглядел на Карая. - Собака не кусается?
- Не надо трогать - не укусит.
Арсен отодвинулся подальше.
- Только что я узнал от Евы, что вы работаете в собачьем питомнике, - объяснил он. - Но Ева не может принимать от вас такие услуги. Сколько это будет стоить? Может быть, слишком дорого?