Страница 33 из 87
Замолчали все. Тишина стала почти гробовой.
– Ты уверен? – все веселье с Теры сдуло.
– Да ты сама посмотри. Им и года нет, а выглядят как полноценные взрослые волки. Кормите-то хорошо, раз как грибы в дожди поперли. Оно и правильно, что убивать не стали – такая редкость эти детишки. Волкодлаков же всегда боялись – да и заслуженно – и поэтому, стало быть, не разбирали – какой разумный, а какой – нет. Вот и перебили всех почти. Знаю пару семей в Постоне – им там простор – да и все, наверное. Так, где ты их взяла? Они уже говорят?
– Нашла. Говорят. Нет, ты точно уверен? – Тера смотрела на детей в упор.
– Знаешь, что? Поговорю-ка я с Гелой. Ты ж не против?
Только сейчас я изучил нового знакомца. Невысокий, кустистая борода, увесистый живот. В толпе такого не пропустишь. Голос глубокий, поставленный. Руки, между тем, ухоженные и аккуратные. Не женские ручки, конечно, но и не гномовские лапищи. Явно дело свое знает и не допускает оплошностей.
– Привет, Зунош. Осмотришь детей? Мы их в норе нашли, и я абсолютно не уверена, что у них все в норме.
– Да. Зайдем в дом.
Дом по-гномовски добротный. Просторный и не захламленный.
Зунош познакомил нас с женой Белиндой. Милая гномка с угольно черными волосами и разливистым голосом.
Нам накрыли на стол, за неспешной беседой выяснили: откуда у нас эти дети. Детям дали свежего мяса. Правда, Мит не выдержал и на всякий случай проверил едва ли не каждый кусочек.
– Извините.
– Да все мы понимаем, – весело отозвалась Белинда. – Я бы тоже нервничала, зная о людском слабоумии.
– Рассказывай, Гела. Какими судьбами. Не говори, что протащилась через все королевство, чтобы со мной повидаться.
Рассказывал в основном я.
Зуноша сильно заинтересовала история Денкора. Он долго и подробно выспрашивал обо всем, что происходило.
Дети честно молчали и ждали, пока их спросят.
Потом Гела с детьми и Зуношем удалилась в смотровую, а я стал выспрашивать у Белинды, что произошло с посевами в этом году.
Я выбрал нужного человека для расспросов: Белинда как раз работала в поле, когда налетела саранча. На мой недоуменный взгляд она пояснила, что полем называют выкошенную поляну, обработанную для засева и поддерживаемую эльфийской Магией.
Оказалось, что никто не уверен, что это была именно саранча. Скорее рой крупных зеленых искр. И они не пожирали, а выжигали поле. Похоже, мы были правы – это Магия, а не природа.
– Дядя Ромуль?
Я аж подпрыгнул.
– Рисп. Что такое? – малыш смотрел на меня как-то обеспокоенно.
– Морел сказал идти к тебе. Я чую запах этой Магии. Я знаю, где её источник.
«Тера. Мы с Риспом идем на поиски. Присмотри за остальными...», – бросил я мысленно. Утвердительный рык в ответ.
– Веди.
Мы вышли из дома, свернули в сторону центральной площади, не доходя до нее, повернули к окраине и вскоре вышли из города.
Шли какое-то время по лесу, пока не вышли на огромную, размером с реальное поле, поляну. Похоже, это и есть то поле, о котором говорила Белинда.
И действительно, везде были следы как от упавших искр.
Рисп уверено шел вперед, периодически вертел головой, но не останавливался. Ровно на середине поляны он встал и начал копать. Когда закопался так, что только уши торчали, он победно тявкнул и вылез из ямы.
Я опустил голову.
Ого!
Да тут целый склад, правда, не очень мощных магических артефактов.
Сильно!
Похоже, хотели наслать, и саранчу, и огненный дождь, и засуху. Вот и получилась огненная саранча, впитывающая влагу. Ора всегда говорит мило-занудную вещь: Магия в руках дурака – беда королевству. Вот вам и пример.
Я поднял это дело левитацией и понес в сторону города. Рисп мелко семенил за мной, попутно косясь на летящие за нами предметы.
До дома добрались как раз, когда начала спадать жара.
– Гела, смотри, что Рисп раскопал, – мы вошли через окно. Невежливо, зато практично.
– Прелесть какая, – мрачно прокомментировала подруга. – В смысле, раскопал?
– Рисп учуял чужеродную Магию и пошел на запах. Мы давно у него это заметили, – Морел подошел и сел рядом с креслом Гелы.
– Чужеродную... По отношению к чему?
– По отношению к чему надо? Некромантию – в общем фоне, вредилки, вроде этих – в природе, запах Магии, сотворенной эльфом – в толпе людей. Чужеродную – по отношению к общему фону, – Морел смотрел на Гелу.
– Значит, такой у тебя дар, да? – весело заключил Зунош.
– День идет к концу. Наведаемся в местную Школу? – Мит вышел откуда-то с кухни.
– Да. Ромуль, остаешься с детьми. Если что не так – сразу зови нас. Идем.
Гела с Митом ушли.
Я снова остался с детьми. И чем занять семь любопытных разумных маленьких волкодлаков?
– Дядя Ромуль, а расскажи ещё про мир, – Ритен притащила себе одно из маленьких мягких одеял, которые держал дома Зунош для своих мохнатых пациентов.
Вот, я ж говорил?
– Тогда усаживайтесь все – повторять не стану.
Дети споро натаскали себе одеял, какое-то время возились там, а потом семь носов повернулись в мою сторону.
– Вот еще одна история, – и я опять начал рассказывать.
– Молин всегда был веселым Богом. Его чувство юмора радовало всех, но Молин никогда не мог быть серьезным. Такими же стали и дети его. Легкие на подъем, они, шутя и с танцами, строили собственные города, легко справлялись с врагами и считали, что стены им ни к чему – хватит и условной границы. Но другие народы не воспринимали их всерьез, как и другие Боги не видели смысла прислушиваться к Молину. Молин старался, совершал великие дела, но никто так и не увидел таланта в молодом Боге. Когда началась Первая Война Богов, в поддержку своим компаньонам он создал железных воинов – вортов. Они не знали страха и боли, не ведали любви и пощады и легко крушили все на своем пути. Именно за их счет боги Нити смогли победить в войне, и все как один изменили свое отношение к Молину. Но тот уже испытал себя и понял: пределы силы устанавливаешь только ты сам. Молодой Бог отстранился от остальных и ушел в эксперименты. Веками он создавал для себя и своих детей новый мир. Совершенный. И дети его стали помогать отцу своему в этом начинании. Они, так же как и Молин, учились создавать, созидание стало единой целью у детей и Бога. Прошли века с Первой Войны Богов. Край, отведенный Молину, стал поистине прекрасным, жить там было комфортно, хотя Магией он пропитан не был. Но вот, настал день: Молин влюбился в смертную девушку Ильмину. Она была прекрасна, как заря, свежа, как ночь, но душа её была темна, как воды в расщелине Жирота (кто не в курсе – эта расщелина находится в Постонском море и содержит в себе самую глубокую точку на Мострале). Ильмина польстилась на могущество нового поклонника и ответила на его ухаживания. Но когда речь зашла о подыскивании преемника для передачи божественных сил – Ильмина воспротивилась этому и ушла. Своенравный Молин не смог стерпеть обиды и жестоко растерзал возлюбленную. Легенда гласит, что с той самой секунды, как душа Ильмины отправилась за Грань, Молин – Молодой Бог – испытывал её боль всегда. После этого сердце Молина зачерствело и почернело, и вслед за отцом дети его стали жестче. Много лет шли масштабные внутренние войны на той земле, пока ворты – первое творение Молина – не пришли к смертным и не восстановили порядок. С тех пор все войны идут без кровавых жертв, а буде кто-то нарушал запрет вортов – он немедленно и жесточайшим образом наказывался. Во время Второй Войны Богов Молин перешел на сторону врага, потому что он уже не хотел давать жизнь. И та боль, которую испытывал он сам, позволяла ему мучить своих жертв самыми страшными способами. После Второй Войны Богов Молин – Молодой Бог, Изобретатель, светлый и легкий – стал Богом Боли. Сейчас из памяти многих уже стерлась эта история, и никто не помнит, как все началось, и насколько виноваты перед Богами смертные. Но смертные выбрали для королевства название: Ленсон – потерявший свет...