Страница 27 из 133
Аиды, баска, сделай что-нибудь!
Она сделала. Она сорвала с шеи янтарное ожерелье и бросила в круг.
— Возьми это! — закричала она. — Возьми и отдай мне мужчину!
Я знал, что к тому времени превратился в холмик земли и травы по форме напоминающий человека. Еще минута — и от меня не осталось бы ничего. Но оно уже не затягивало меня. Оно обдумывало слова Дел. Изучало ее подарок.
И согласилось его принять.
Я вырвался из-под слоя земли и травы, слыша как протестуют рвущиеся корни и расползающиеся стебли. Я встал, пошатываясь, упал, снова поднялся, сосредоточившись только на том, чтобы перебросить тело через кольцо камней.
— Меч! — закричала Дел. — Не оставляй им яватму!
Каким-то чудом я нащупал оружие, сжал его и вытащил из круга, где Дел схватила меня за руку. Я был слаб и не понимал, где нахожусь и что происходит. Дел потащила меня от камней.
— Баска…
— Нужно как можно быстрее собирать вещи, седлать лошадей и молиться, чтобы им подольше хватило ожерелья, — решительно объявила она. — Позже я поговорю с богами и попрошу их вмешаться.
Я выронил меч, который не догадался убрать обратно в ножны, и наклонился, чтобы поднять его.
— Дел…
— У нас нет времени, Тигр. Локи капризны настолько же, насколько и ненасытны.
— Что они такое? — я попытался стряхнуть с себя оцепенение, но не смог. От ярости и ужаса меня выворачивало. — В аиды, кому я попался?
Дел отпустила мою руку, когда мы добежали до лагеря и начали спешно засовывать вещи в седельные сумы.
— Объясню позже.
Поскольку Дел сочла, что я собирался недостаточно быстро, она выпрямилась и уставилась на меня прямым, яростным взглядом.
— На Юге ты считал, что я должна выполнять все твои требования, не задавая вопросов, потому что ты знал страну лучше, чем я. Теперь мы на Севере. Ты согласен поменяться ролями?
Возразить было нечего. Я угрюмо кивнул и пошел седлать лошадей.
По крайней мере я попытался их оседлать. Жеребец, от рождения упрямая скотина, решил, что на сегодня он свое отработал и ему пора отдыхать. Я не мог его за это винить: как и я, он поел, попил, расслабился и решил придаться размышлениям — о чем там лошади размышляют, когда им нечего делать. И тут появляюсь я с седлом.
Я думал только о беспокойстве Дел и о том, какую угрозу представляет собой пробудившееся кольцо локи, и не собирался препираться с жеребцом, хотя судя по его виду, он решил, что пора поставить меня на место.
— Тигр, ты готов?
Я набросил на спину жеребца потник и одеяло. Гнедой шарахнулся, тряпки тут же съехали на бок. Я поймал их, ловко избежав удара лошадиной морды, схватил седло и кинул на них сверху. Жеребец, сведущий в подобного рода танцах, попытался скинуть уползавшее седло. Я ухватился за луку и придержал седло, уклонившись от удара копытом.
— Подожди, — взмолился я — жеребцу, а не Дел. Ей было не до болтовни.
Гнедой танцевал, фыркал, бил меня мордой под локоть и толкался изо всех своих лошадиных сил.
— Тигр! — тревожно и нетерпеливо.
— Дел, я иду, — я выругался, пихнул гнедого локтем под ребра и отскочил. А потом повторил прием, когда его голова повернулась, чтобы предпринять соответствующие меры.
Нос и локоть соприкоснулись. Локоть оказался крепче.
— Это не шутка, Тигр.
— Конечно, конечно не шутка, — со злобным удовлетворением, я затянул подпруги и застегнул пряжки, а потом повернулся, чтобы надеть на гнедого уздечку, — но время от времени с ним приходится серьезно выяснять отношения.
Ее голос звучал настойчиво и нетерпеливо.
— Выяснишь отношения в другой раз.
Копыто опустилось мне на ногу. Я носил сандалии, так что получилось чувствительно.
— Ты сын… — но я заткнулся, увидев, что гребень холма охватило пламя. — В аиды, а это еще что?
— Локи идут за нами, — мрачно сказала Дел. — Им не хватило ожерелья.
Покрытый огнем камень скатился с гребня, оставляя за собой дорожку пламени.
— Аиды… — начал я, но не закончил. Крапчатый мерин Дел решил оборвать повод и спасаться бегством.
Мощным рывком он вырвал из земли деревце, к которому был привязан и, не обращая внимания на дополнительный груз, в ужасе пролетел мимо моего жеребца и унесся в горы.
Гнедой всегда испытывал слабость к скачкам и решил, что нашел достойного противника. Я бы его не удержал, если бы не сообразил поднять с земли одеяло Дел и накинуть ему на голову.
Обнаружив, что мир погрузился во тьму, жеребец застыл на полпрыжка и захрапел, покрываясь пеной и дрожа мелкой дрожью.
— Подожди еще немного, — попросил я его и вскочил в седло. — Дел, если ты собираешься ехать, поторопись.
Дел подбежала, таща седельную суму. Она передала суму мне наверх без панической спешки, но жеребец, почувствовав, как что-то неприятно прижалось к его плечу, когда я перекинул суму через седло перед собой, шарахнулся в сторону. Одеяло слетело с его головы и в выпуклых глазах загорелись пылающие камни.
Я выругался, запутавшись в поводе и завязках сумки, рассортировал их и повернул гнедого мордой к Дел. Холм, возвышавшийся позади нее, был покрыт неземными венцами пламени.
— Сейчас он рванет, — предупредил я. — Приготовься прыгнуть… мне за спину. Я поддержу.
Жеребец сражался со мной, я с жеребцом, Дел ждала на земле. Я развернул гнедого раз, потом другой, не позволяя броситься вперед, а затем, отпустив, перекинул повод в одну руку, а вторую протянул Дел.
Она ухватилась, оттолкнулась, подтянулась. Я сжал ее запястье и на скачке подтянул вверх. Дел перекинула ногу через круп, сжав коленями спину жеребца, и обхватила меня руками.
Я закричал и жеребец помчался.
Мельком взглянув назад, я увидел, как плавившиеся камни ручейками стекали с вершины холма. С тревожной аккуратностью ручейки текли прямо к остаткам нашего лагеря.
Дел прижалась к моей спине.
— Не останавливайся, Тигр. Даже не думай останавливаться.
А я и не думал, потому что знал, что все равно не смогу: жеребец закусил удила.