Певец меча

— я сделал короткий жест в сторону Дел, указывая на меч. — Она не могла рассчитывать ни на кого, кроме себя — получить кровный долг должен кто-то из родни, а все кроме нее погибли. И ей пришлось обратиться к помощи единственного человека, который, она знала, мог дать ей силу, поддержку и мощь, которые ей требовались — она попросила помощи у ее ан-кайдина.

— Она убила ее ан-кайдина!

Страстный крик Стиганда повис в утреннем воздухе. И глядя на него, я подумал, что был дураком, надеясь услышать от старика оправдательный приговор.

Я облизнул губы.

— Но Балдур не мертв. Он живет в ее яватме.

— Это невозможно, — вставил Телек.

Я не согласился.

— А разве Северяне не верят, что напоив яватму кровью достойного человека, враг он или нет, меч вбирает в себя отличительные черты этого человека?

Телек махнул рукой.

— И не только это.

— Гибель, — четко произнес я, — вот что это означает. А может в этом и суть: я видел, как изменялись яватмы после смерти их танцоров. Сначала яватма Терона, потом Брона. Они умерли вместе с хозяевами, став обычными мечами.

Все в вока обменялись взглядами. Конечно ничего нового я им не сообщил, но может они растерялись от моей осведомленности.

— Поэтому, — спокойно продолжил я, — Дел пришлось попросить Балдура помочь и он согласился. Он вошел в круг и танцевал со своей лучшей ан-истойя. И умер, чтобы яватма Дел могла жить. Чтобы Дел могла собрать кровный долг, как и принято на Севере для человека с честью.

Старик смотрел на меня. Я читал на его лице все, что он переживал: горе, гнев, понимание. Но он ничего не сказал. Он просто повернулся и отошел, а остальные члены вока пошли за ним.

Аиды, ненавижу ждать. Но именно этим нам и пришлось заниматься, Дел и мне. Остальные стояли и смотрели. И ждали, как и мы.

Наконец Стиганд вернулся вместе с вока и занял свое место перед заключенной в кольцо мечей Дел. Он ничего не сказал, пока остальные не встали в круг. И Телек, и Стиганд избегали моего взгляда.

Плохой знак.

Старик посмотрел на Дел.

— Ты убила одного из нас. Такое не прощается, как не прощается и любая ненужная смерть.

Дел даже не моргнула.

— Ты согласилась заплатить долг меча родне Балдура, но он был одинок. Поэтому ты заплатишь Стаал-Уста.

Дел кивнула.

— Мы были снисходительны, вынося приговор. Мы предлагаем тебе выбор: жизнь или смерть. Ты согласишься на изгнание и уйдешь или останешься и будешь убита.

Все собравшиеся разом заговорили. Некоторые считали приговор справедливым, другие возражали.

Я посмотрел на Стиганда. Вот значит как. Старик все же помог. Я поискал глазами Телека — его лицо ничего не выражало, но в серых глазах я заметил удовлетворение. Честь Стаал-Уста не пострадала, Дел наказана, оба они получили что хотели: они освободили Обитель от болезненных воспоминаний о смерти и рождении.

Я выдохнул с облегчением. Теперь мы могли ехать на Юг, возвращаться домой.

— Насколько, — спросила Дел, — я изгнана?

— Навсегда, — ответил Стиганд.

Дел не удивилась и кивнула.

— Я бы хотела выкупить год.

Все снова замолчали. Люди удивились так, что у некоторых открылись рты.

Стиганд растерялся.

— Выкупить год?

Голос Дел звенел в холодном воздухе.

— Я прошу отложить первый день изгнания на двенадцать месяцев. Я заплачу.

— Зачем тебе это? — потребовал Стиганд.

— У меня есть ребенок, — Дел смотрела ему в глаза. — Хотя бы год я хочу побыть матерью.

Телек закрыл глаза.

Стиганд покачал головой.

— Это неприемлемо… Ты бросила девочку…

— …потому что вынуждена была сделать это, — тихий голос Дел был наполнен такой страстью, что звучал как крик. — Какой матерью была бы женщина без чести? Какую жизнь могла бы я предложить ребенку? Одни несчастья? И поэтому я произнесла клятвы и оставила девочку, чтобы получить кровный долг и вернуть честь своей семье… чтобы и у Калле было хоть немого чести, — она посмотрела в глаза Телеку. — Я не собираюсь забирать ее у вас. Я прошу позволить мне делить ее с вами один год, а потом она будет навеки ваша. Она останется здесь, а я уеду, — Дел не скрывала горечи. — Разве я так много прошу? Один год против целой вечности.

Аиды, баска, о таком мы не договаривались.

Лицо Телека помрачнело, но Стиганд расстроенным мне не показался. Он даже улыбнулся.

— Ты сказала, что готова заплатить за год. Чем? Своей жизнью и изгнанием ты платишь долг меча Стаал-Уста… Так что у тебя остается?

— Кровный дар, — ровно ответила она, — за год.

Стиганд говорил мягко. Он был уверен в исходе.

— Я снова спрашиваю: что? Ты хочешь отдать яватму?

— Нет, — тихо ответила Дел. — Я дам вам нового ан-истойя. Я отдаю вам на год Песчаного Тигра.