Страница 48 из 182
Лесник Мишенька отвез гостей на мотоцикле домой, в микрорайон Космонавтов. Он ехал медленно, чтобы собаки, которые бежали следом, не отстали.
Перед тем как попрощаться, они все спустились к роднику.
Кто-то уже расчистил среди свалки широкую дорожку. Подростки из техникума оттаскивали в сторону и складывали бетонные плиты и кирпичи.
У родника стояла длинная очередь. Люди пришли с ведрами, мисками, бидонами и канистрами. Они набирали воду из родника и несли домой. Никто не толкался, не шумел, все улыбались и были вежливые.
Вокруг родника расстилалась широкая зеленая лужайка. Гарику показалось, что она на глазах увеличивается, словно травинки отпихивали подальше серый мусор.
Подошел пенсионер Ложкин. Он принес большую вывеску. На фанере черными печатными буквами было написано:
«Вода целебная. Сорить, курить и безобразничать запрещено».
Ложкин с помощью соседей прибил вывеску к столбу.
Хотя и без нее никому в голову не приходило курить, сорить или безобразничать.
Александр Хлебников
ОТБЛЕСК ГРЯДУЩЕГО
1
Институт оказался крошечным — всего четырнадцать этажей. В парадном вестибюле, куда сходились эскалаторные дорожки к скоростным лифтам, Ракша остановился, рассматривая на стене план-схему расположения отделов. Сначала шли обычные: административный, теоретический, пресс-центр, энергоцентр. Но большую часть здания занимали отделы «Обеспечение», «Экипировка», «Вход и выход», «Адаптация», «Эвакуация», «Зона переброски».
«Было бы не лишне, чтобы кто-то раскрыл их назначение, — подумал Ракша. — Отчет о совещании лучше всего начать с рассказа о структуре института». И направился в отдел информации.
Его сотрудницей оказалась Леночка — симпатичная молоденькая девушка. Тоненькая, маленького роста — исключительно редкого теперь! — она держалась со строгой значительностью, не допускающей со стороны посетителей никакой фамильярности.
— Ракша, журналист марсианского поселения «Аэлита-2»? Великолепно! — восхитилась Леночка. — Поверите ли, просто соскучилась! Многие, предпочитая брать разъяснения у автомата, игнорируют личные контакты.
Итак, наш Институт АСВ (активной связи времен) предназначен исследовать прошлое с целью оберегать благополучие настоящего и будущего от губительных воздействий негативных явлений прошлого. Кроме того, наши десантники, которых мы собираемся забрасывать даже в отдаленные эпохи, могут оказать необходимую помощь от нашего XXII века обществу тех времен, в которых находятся. Если это не повлияет на генеральный ход истории, то есть в каких-то пределах. Каких именно — и предстоит выяснить.
— Неужели они будут выполнять и просветительские функции?
— Что вы! Конечно, нет! Любое внесение современных знаний в прошлое способно изменить объективное развитие событий. А это запрещено.
Теперь об отделах института. Они создают нужные условия для успешной работы десантников в далеких от нас исторических эпохах.
Взять хотя бы отдел «Вход и выход». Его сотрудники готовят сейчас десантника для вхождения в чужую эпоху и выхода из нее. Это наш первый эксперимент такого рода. Надо так все обосновать, чтобы для людей прошлого появление десантника выглядело вполне объяснимым и не казалось сверхъестественным. Задолго до экспедиции разработчики программ тщательно изучили сотни вариантов, пока не выбрали наилучший.
— А остальные отделы?
— Чтобы десантник не выделялся в окружающей среде, его соответствующим образом нужно одеть, обуть, вооружить оружием того времени, снабдить предметами обихода той эпохи, если требуется — соответствующими документами. Отдел обеспечения прилагает все усилия, чтобы десантник не выглядел белой вороной.
Но и этого недостаточно. Для благополучного адаптирования в прошлом он должен, разумеется, владеть и языком того народа, среди которого будет находиться, знать его обычаи, мораль, стереотипы поведения. Десантник обязан в совершенстве владеть и своим личным оружием, характерным для данной эпохи. Он должен быть и хорошим актером. Всему этому он и обучается в Отделе адаптации.
Кстати, языковой барьер, как предполагают наши ученые, может оказаться наиболее трудным. Десантники будут преодолевать его с помощью микроаппаратуры «Полиглот», включающей анализаторы языка, автопереводчик и звуковой имитатор собственной речи.
Если выяснится, что десантник сам не в состоянии вернуться, специальный датчик пошлет нам сигнал бедствия, и Отдел эвакуации сделает все возможное, чтобы нашего посланца спасти.
И вот что еще следует иметь в виду: десантник должен всегда помнить, что любое грубое вмешательство в прошлое может привести к тяжелым последствиям в будущем. И не делать ни малейшей попытки изменить какое-либо основополагающее событие прошлого.
— Извините, — сказал Ракша, — явное противоречие. Как же десантник выполнит свою миссию, если лишен права вмешательства в события прошлого, если ему противопоказана даже малейшая попытка изменить их?
— Я говорю о грубом вмешательстве.
— А разве может быть иное?
— Да, то, которое не ведет к разрыву причинно-следственных связей, ответственных за возникновение события, существенного для данного временного потока.
— Туманно. Нельзя ли пример попроще?
— Пожалуйста. — Леночка на минуту задумалась, а потом рассмеялась: — Вы знаете легенду, что якобы Наполеон проиграл решающее сражение из-за насморка?
— Знаю.
— Так вот, десантнику, если он окажется в ближайшем окружении Наполеона, надлежит действовать таким образом, чтобы ненароком не избавить Наполеона от этого злосчастного насморка. А то, глядишь, он выиграет.
Ракша улыбнулся:
— Но давайте доведем диалог до конца. А зачем десантнику вдруг понадобится внедряться в окружение Наполеона? На результат-то сражения он все равно не может повлиять.
Леночка не растерялась:
— Для того хотя бы, чтобы уберечь Анри Бейля от преждевременной гибели в русском походе, сохранить его жизнь для славы французской и мировой литературы, следовательно — и для нас с вами. Прямая защита интересов будущего.
Ракша наклонил голову:
— Сдаюсь. Признателен за интервью, которое вы мне дали!
— Сандра Николаевна Дубровина!
И в конференц-зал вошла девушка в повседневной одежде десантников — голубом комбинезоне с золотой нашивкой на груди: восьмеркой, пронзенной стрелой, — символом передвижения во времени. Подойдя к столу, за которым сидели президент Академии наук Донат Вельский, ректор института Вахтанг Тоидзе и руководители всех отделов, Сандра остановилась, ничем не выражая своего волнения, хотя, несомненно, догадывалась, что вызов на совещание такого уровня не случаен.
Пристально всматривался Вахтанг в лицо Дубровиной. Возможно, ей предстоит очутиться в ледяном аду, в таких условиях, о которых страшно и подумать. Выдержит ли там восемнадцатилетняя девушка, избалованная комфортом спокойного и мирного века? Да, она закалена, прекрасно физически развита, пройдет дополнительную психофизическую подготовку. Но не лучше ли все-таки послать мужчину?
Нет, не лучше, только что утверждал руководитель сектора, ведающего двадцатым веком. Любой десантник-мужчина, да еще молодой, будет сразу призван в армию. А Сандра, как девушка, сохранит за собой свободу передвижения. Кроме того, Сандра специалист по стране, в которую намечен заброс, только что защитила кандидатскую диссертацию.
— Сандра Николаевна, — сказал президент, — недавно в Центральном архиве случайно обнаружили маленькую картонную папку. В ней — рукописи и рисунки, сделанные четырнадцатилетним Сережей Еремеевым в Ленинграде ровно двести лет назад — в мае 1941 года. Посмотрите, она перед вами на столе.
Бережно, как святыню, взяла Сандра папку. Развязала матерчатые тесемочки и вынула из нее сложенный лист плотной бумаги. Развернула. На нем — рисунок цветными карандашами: подернутая белыми облаками земля, зеленеющая лесами, а над ней на огромном полосато-оранжевом парашюте спускается космический корабль!