Обещанная

Алекса Назар

Обещанная

Девушка смотрела на рыночную площадь и не знала, в каком направлении двинутся. Это ее любимое место. Место успокоения и бегства от собственной реальности. Возможность забыть насущные проблемы и оказаться вовлеченной в обыденную жизнь простого люда.

Едва она ступила на торговую площадь, как ее подхватил людской поток и понес вглубь рынка. Огромная толпа гудела, словно пчелиный рой. Кто торговался, возмущался или просто рекламировал свой товар. Здесь царила атмосфера воодушевления. Смесь чужих эмоций затягивала, будила свои, дремлющие. Человеческие чувства кипели и выплескивались через край - смехом, криками, свистом, воплями. Продавцы, зазывалы, покупатели - все смешались в пестрое скопище людей. Зазывалы цеплялись к ней и тянули в свой магазин. Ее скромное платье нельзя было соотнести как к высшему сословию, так и к простонародью. Но это не мешало продавцам влечь ее к своему лотку и рекламировать лучшие качества своего товара. Ей оставалось только улыбаться, пожимать плечами и говорить, что она без денег. Обычно после этих слов лица завлекающих ее людей менялись, но не до откровенной брезгливости, ее внешний вид явно относили как минимум к обеспеченному сословию. Блондинка с милой мордашкой и красивой фигурой привлекала мужской взгляд. Темно-зеленые глаза, слегка курносый аккуратный носик и полные губки в форме бантика, делали ее похожей на ребенка, только серьезный взгляд сводил этот эффект к минимуму. Обручальное кольцо, одетое на безымянный палец руки по настоянию отца, отпугивало самых заядлых ухажеров. Отца, которого нет уже месяц, но до сих пор жившего в памяти девушки. Она продолжала гнать от себя мысли о его смерти и в очередной раз вышла на прогулку на городской рынок, чтобы забыться. Это место помогало ей отвлечься. Она жила, дышала мыслями и помыслами сновавшего по рынку люда. Прислушивалась к разговорам, крикам и даже шепоту. Сейчас она жила не своей жизнью, а жизнью толпы. Впитывала их эмоции, азарт, возбуждение, радость, злость, но только лишь бы не быть поглощенной своим горем. Это выше ее сил. Последний близкий ей человек во всем мире ушел из жизни два месяца назад. Ее отец. Больше ни кого не осталось. Мать умерла десять лет назад, но эта утрата ни шла, ни в какое сравнение с нынешней болью. Отец стал для нее нечто большим, не просто родителем, он стал ее другом, союзником. Все ее шалости он поддерживал, и даже участвовал, не смотря на занимаемый им пост. Да, он был главой клана Кошек. Девушка лишенная всякой магии, а также магии перевоплощения в кошку, должна была стать во главе клана. Срок "Темной скорби" еще не истек. Когда настанет время, ей предстояло занять место отца. Пока была возможность, она бежала от этого, как бежала от горечи утраты и скорби. Отец ее готовил на пост Главы клана всю ее подростковую жизнь, после того как мать отошла в мир иной. Она опасалась, что не осилит отведенную ей роль, несмотря на то, что ее обучение проходило семь лет и многие обязанности она выполняла еще при жизни отца. Скоро ей исполнится девятнадцать лет и груз ответственности за весь клан, ляжет на ее плечи. Возможно, она справится, но еще пока не готова возложить на себя такие обязательства и в очередной раз, одевшись как простолюдинка, бежала от реальности.

Холодок пробежался вдоль спины. Кто-то наблюдал за ней. Чувство слежки не посещало ее с момента гибели отца. Если при нем, она не воспринимала надзор преследующих ее охранников, то тут было нечто иное. Чужой взгляд, неусыпно следовал за ней. От этого внимания мурашки бегали по коже. Он не столько следил, сколько изучал. Это новое ощущение заставляло девушку испытывать дискомфорт. Инстинкт требовало скрыться, спрятаться от навязчивого взора. Слиться с толпой, стать одной из тысячи, а не одной единственной претенденткой на трон клана, преследуемой неизвестным.

Она задержалась у лотка продавца тканью, который торговался с покупателем. Они шутили, вызывая у окружающих улыбки. Умение торговаться - являлось искусством. Чем остроумнее звучали реплики покупателя, тем охотнее продавец сбрасывал явно завышенную цену. Таким умением обладали не многие, тем более таких любили торговцы. Для них это как лакомый кусочек. В такие моменты ценилось не столько умение сбыть свой товар, сколько умение покупателя настоять на своем. Дисскусия разгоралась, спорившие вошли в раж. Подобный торг сродни азартной игре, победителем из которой, выйдут обе стороны. Продавец не потеряет с задранной сверх меры цены, а покупатель сбросит для нужных ему границы доступных средств. Борьба характеров затянулась на 15 минут. Этап шуток прошел, настал черед напряженности. Окружающая толпа отпускала шутки, кто кого, тут и там раздавались смешки и выкрики. Приподнятое настроение собравшейся публики, влекло любопытных как мух на мед. Она стала частью этого. Не отдельно взятым элементом, а составляющей одного большого организма, под названием толпа. Тех, кто живет в тени тех, кого не рассматривают, словно насекомых и не подвергают сомнению каждое их слово. Так хотела жить она. Судьба решила иначе. Вскоре ей предстояло отдавать приказы, ожидала отвественность за жизнь каждого, кто находился на этой площади. Судить и миловать, наказывать и щадить.

Спор затянулся, толпа затихла, напряжение по коже прошлось покалыванием. Покупатель настаивал на своей цене, торговец молча раздумывал. Короткий кивок с его стороны и с бившиеся в круг люди зааплодировали. Клиент выиграл, но хитрая ухмылка на лице хозяина лотка говорила об обратном. Дружеские похлопывания по плечу продавца и товар перекочевал в руки покупателя. Толпа начала рассасываться, шутки еще звучали. Напряжение сходило, азарт рассеялся. Девушка двинулась дальше в кутерьме расходящегося народа. Поводок наблюдения за ней ослаб, а потом и вовсе пропал. Тем лучше. Самое страшное, что ее могло ожидать на рынке это украденный кошелек, но она ни когда его сюда не брала. Их срезали с пояса с завидной регулярностью, именно поэтому с некоторого времени она прекратила его носить здесь. Нет кошелька, нет соблазна для воров, как бы одета она ни была. То, что она перестала быть целью наблюдения, позволило ей вздохнуть свободнее. Неприятно когда за тобой следят, еще неприятнее когда тебя изучают, а этот взгляд, будто исследовал ее внутренности. Мало приятного. Слежку она ощущала с подросткового возраста, когда тайком сбегала от отца. Так ей хотелось надеется, но как потом выяснилось, его трудно провести, и за ней всегда следовало его неусыпное око. Изредка ей удавалось вычислить охранников следовавших за ней и ускользнуть от них, за что от отца получала шутливый нагоняй. Он всегда слыл очень строгим правителем клана, но справедливым. Тогда как ее жутко баловал. Не игрушками, а любовью, которую, ему пришлось ей дарить за двоих. За маму и себя. Она не знала отказа ни в чем, но в той атмосфере, что она воспитывалась, самым ценным для нее была любовь. Потеряв мать, она приобрела нового отца, который не погряз в своей скорби, а подарил ей отеческую искреннюю любовь. Она не жалела ни о чем в своей жизни, ни то что у нее не было ни братьев, ни сестер, ни то что рано потеряла мать. Он компенсировал ей все, всю утраченную родительскую любовь и даже сверх того. Тем больнее было потерять его сейчас. Это было равносильно разрушению всего ее мира. Краху ее мироздания, ее надежд. Через четыре месяца ей придет пора взойти на трон главы кланов. Придет время стать жесткой, либеральной и не предвзятой. Сколько раз она оспаривала решения отца принятые на суде клана. Приводила множество аргументов, а он одним неоспоримым фактом сметал все ее доводы. Сможет ли она, так как он найти правильное решение. Сможет ли быть настолько мудрой? Этот вопрос терзал ее сознание, она вновь бежала из своего место заточения, скопления скорби и утраты. В поисках ответов мучающих ее днем и ночью.