Страница 96 из 329
– Жаль, Герда этого не видит, – всхлипнул Вожык. Все сникли. Майли сиротливо жалась к стене, на которой льда не было. – Тут нет ничего страшного. Давай, посмотрим и на твой дар! – поманила её Дугава. – Чёрная роза – это очень красиво. Наследница бросила тоскливый взгляд на темноту, из которой они пришли, и нехотя поплелась к остальным. Дугава развернула её за плечи к ледяной стенке. – Вот это красота! Майли оплетал шипастый стебель, до крови впиваясь в кожу. На нём распускались розы, правда, не чёрные, а ярко-алые. Под стеблем трепетало пышное платье из лепестков. – Петрас ошибся. Твой цвет вовсе не чёрный, а красный, – восхитился Ждан. – Это потрясающе! – Спасибо, – смутилась Майли. – Это не комплимент. Запомни этот образ и соответствуй. Пока у тебя из рук вон плохо получается, – безжалостно отрезал он. Она молча опустила голову. Без Финиста даже истерику закатывать не хотелось. Стоило только подумать о нём, как сердце щемило от тоски. Неужели он навсегда останется там вместе… вместе с ней! *** Кто-то несчастно вздохнул над ухом. Финист тряхнул головой, приходя в себя. – Герда! – позвал он. – Всё в порядке, только слезь с меня! – донеслось снизу. Он откатился в сторону. Там обнаружился чудом уцелевший факел. Финист достал из кармана огниво и запалил его. – Вот же влипли! – присвистнул он, оглядывая завал. – Ребята, вы меня слышите? Ответа не последовало. – Надеюсь, их не задело, – вздохнул он. – Прости! – Герда уселась на каменный пол и обхватила голову руками. – Я должна была предвидеть, что в колдовской пещере приключится нечто подобное. – Я несу за вас ответственность, значит, и вина моя, – Финист устроился возле неё. – Ждан прав, если бы я полебезил перед офицерами из Компании, ребят бы приняли ещё на Голубиной станции в Вижборге, и мы бы не тащились через всю страну. – Но теперь все остались по ту сторону завала. Как же они без тебя? – Что с ними станется? Вернутся в Гартленд, заглянут на Голубиную станцию. Там помогут. Они ведь ученики и отношение к ним куда снисходительней, чем ко мне. – Вожыку без меня будет страшно. – Переживёт. Может, оно и к лучшему. Устал я от неволи. Устал думать за всех, спасать постоянно. Пора бы им уже самостоятельности научиться. Идём. Выберемся, а там решим, что делать. Тут мы им всё равно не поможем. Они двинулись внутрь тёмного прохода, держась за руки, чтобы не потеряться. Однообразный коридор тянулся так долго, что нутро сковывала ледяная жуть. – А вдруг мы в чреве исполина? – затараторила сиротка. – Бредём по его кишкам, кажется, что прямо, а на самом деле постоянно поворачиваем. И конца-края этому чреву не будет! Обычно она говорила степенно, раздумывая над каждым словом, но теперь затрещала как сорока. Это куда страшнее, чем бесконечный коридор. – Я уже понимаю, чем Ждану не нравятся твои истории. От них же поседеть можно! – пошутил он. Герда усмехнулась: – Но ты же не Ждан, чтобы пугаться глупостей. Финист улыбнулся, крепче сжимая её ладонь. Кожу защекотал озноб, изо рта повалил густой пар. – Холодает, – заметила Герда, прижимаясь к наставнику. – Перед появлением призраков в Будескайске всегда становилось холодно. Может, по пещере бродят души тех, кто не нашёл выход и умер тут? Сейчас они затаились и ждут, чтобы напасть. – Трусиха! Иногда просто холодает, а стены покрываются льдом. Он осветил факелом продолжение пещеры. Нутро изрисовали узоры инея, воздух посвежел, а дальше брезжил тусклый свет. Выход близко! Они поспешили вперёд. Свет падал из большого колодца, который находился на огромной высоте в потолке. На стенах образовывалась наледь и толстой коркой покрывала всё вокруг. Она была такой гладкой и прозрачной, что в неё можно было смотреться, как в зеркало. Сотни, тысячи, неисчислимое множество отражений. – Впереди что-то есть! – Герда вырвала свою ладонь из ладони Финиста и побежала. – Постой! – он пустился вдогонку, но вдруг остановился как вкопанный. Все его отражения исчезли, испарились и стены. Он очутился посреди нацарапанного на льду круга, перечёркнутого крестом. Над головой расстилалось по-весеннему яркое небо. Рядом стояло четверо мальчишек в рубашках из белых перьев. Повернувшись к нему спинами, они изображали диковинный танец, притопывая ногами в меховых сапогах. Мальчишки замерли, их руки обратились в огромные крылья. Размахивая ими, дети разлетелись в разные стороны. Рядом оставался только один – долговязый, конопатый, с всклокоченными чуть кучерявыми рыжими волосами и хитрыми жёлтыми глазами. Финист схватил его за руку, но мальчишка скинул её, как былинку, и тоже улетел. Сердце пронзила неизбывная тоска, словно он снова растерял всех родных и близких. Даже дышать стало больно.