Страница 85 из 329
Через пару часов во двор к Эспену пожаловал проповедник: немолодой и одутловатый мужчина, лысый, с тусклыми глазами. – Зачем ты связался со староверами? – обратился он к хозяину тихим голосом. – Они принесли в твой дом скверну. – Они привели домой моего сына и потушили пожар в сарае. Кто из вашей паствы сделал то же? – ответил Эспен, с вызовом глядя на толпившихся за забором горожан. После сварливой жены бедолагу уже никто не пугал. – Ты обманываешься их показным добронравием. Они дикари. Могут твоего мальца в жертву кровавым богам принести. Финист аж поперхнулся от его серьёзного тона. Но Петрас же пытался принести в жертву собственную дочь. – У нас пока ещё свободная страна и нет судов Лучезарных, – отрезал дровосек. Проповедник покачал головой и пошёл обратно ни с чем. В Веломовии Эспен бы так легко не отделался. – Пресветловерцы тоже приносят жертвы староверческим богам, хотя сами этого не понимают, – заметив замешательство на лице Герды, сказал Вожык. – Мне про это мама рассказывала, а она никогда не врала. Каждый раз, когда они зажигают огонь в очаге, то приносят в жертву хворост и поленья богу Вулкану. Слышала про такого? Сиротка покачала головой, и мальчик продолжил: – Вулкан самый славный из богов. Он больше всех любил людей и украл для них огонь у своей могущественной жены. До этого мы не знали тепла очага и вкуса горячей пищи. Всему этому научил людей Вулкан. Разгневанная жена лишила его благодати и вечной жизни, но люди с радостью приняли его к себе. Среди них он дожил до глубокой старости. Спустя тысячи лет после его смерти мы чтим Вулкана превыше других богов, потому что постоянно пользуемся его даром – огнём. Герда захлопала в ладоши от умиления. – Да ты настоящий сказочник! – Так было! – смутился Вожык, но тут его перебил отец. – Сын, иди в дом, помоги матери. – Она мне не мать, – пробубнил себе под нос мальчик, но Эспена всё же послушал. – Вожык к вам очень привязался, – обратился дровосек к Герде. – Так открыто он разговаривал только с матерью. Не возьмёте его с собой?.. Куда бы вы ни шли. Герда смутилась: – Вы хотите избавиться от собственного сына? Моя мать умерла, когда мне было четырнадцать. Не представляю, как бы горько мне стало, если бы мой отец от меня отказался. – Вы не понимаете. Это для его же блага. Вожык особенный. Здесь ему не выжить, а я хочу только этого. – Эспен с минуту молча смотрел на неё, а потом махнул рукой: – До завтра подумайте. Уже вечереет, метель собирается. Поспите в сарае ещё одну ночь. Он ушёл в дом вслед за Вожыком. Закончив латать дыру в крыше хлева, Финист спустился и встал рядом с Гердой. – Эспен просил взять Вожыка с собой, – тихо сказала она. – Я догадался, – вздохнул наставник. – Правильно сделала, что отказала. Я вымотался до предела. Всё время приходится защищать вас от людей, демонов и самих себя. Я разрываюсь между Дугавой и Жданом, между тобой и Майли. Ещё немного, и упаду от изнеможения. – Я бы сама позаботилась о Вожыке. Ему здесь плохо. Его не любят. – Ты даже о себе позаботиться не можешь. Забудь. Выезжаем на рассвете. Путники легли пораньше, чтобы успеть хоть немного отойти от тревожной ночи. Спали крепко, даже Майли не ворочалась. Её кошмары начинались за ночь до полнолуния и заканчивались на первую ночь после. Сейчас была вторая. Одна Герда не смыкала глаз: беспокоилась за Вожыка. От жалости к нему в груди щемило. Эспену не хватало на сына времени, братья были ещё слишком малы, чтобы поддерживать его, а мачеха не скрывала ненависти к пасынку. Если бы Вожык обладал даром, Финист бы взял его с собой, как Майли. Да ещё эти разговоры об усталости... Наставник ведь раньше не жаловался. Значит, ему в самом деле очень тяжело. Может, уйти вдвоём с Вожыком? Они бы странствовали по свету, как трубадуры, сочиняли баллады о Сумеречниках и пели их на главных площадях городов, а люди платили бы деньги, чтобы послушать. Жаль только, что её голос остался на Тихом берегу. Значит, петь не получится. Да и куда они пойдут одни зимой без денег и припасов? Если от холода и голода не умрут, то на обед зверю или демону попадутся. Без удачи Сокола ясно солнышко не спасёт даже хитрость Шквала. Кот в последнее время появлялся всё реже, подавленный и молчаливый. Что его печалило? Может, дневник Лайсве? Сердце ёкнуло, а в ушах застучала кровь, словно раздался грохот, но Герда ничего не слышала. Финист подскочил и бросился к выходу. С улицы снова потянуло дымом. Пламя вспыхнуло в доме. Оно с треском охватывало мощные круглые брёвна. Через окна было видно, как мечутся люди внутри. Они могут погибнуть! Закрываясь перемазанным в снегу плащом, Финист вбежал в дом. Чрез мгновение наставник выволок на улицу двоих малышей и бросился за остальными. Пламя разгоралось всё сильней, подтачивая стены, что держали крышу. Падала горящая дранка. К забору сбежались соседи. Расталкивая их в стороны, к своему двору пробирался отлучившийся по делам Эспен, что-то кричал, но его голос тонул в шуме толпы и огненном гуле.