Страница 62 из 329
*** Связав их руки за спинами, охранники повели пленников вглубь замка. Дорога петляла по бесконечным потайным переходам так, что даже направление определить не получалось. Впереди показался огромный зал, который занимал почти всё подземелье. Повсюду высились канделябры. Часть свечей, которым не нашлось в них места, горели на полу – целое поле мерцающих огнём цветов. В потолке посередине находился световой колодец. Отверстие проходило через весь замок и позволяло видеть звёздное небо. Близилась полночь. От суеты прошедшего дня пленники не заметили, как пролетело время. Где не стояли свечи, толпились люди: охранники, управляющий со всей прислугой, даже селяне, не успевшие сбежать из долины. Все взгляды были устремлены к восточной стене, где располагался парадный вход. Арку над ним испещряли витиеватые письмена на языке мёртвых. Обречённость сковывала внутренности, но умирать так не хотелось! Зазвонили колокола в замковой часовне, возвещая о наступлении полуночи. Собравшиеся расступились, образовав живой коридор, ведущий к центру. В зал торжественной походкой прошествовал Петрас. На нём красовалась широкая белая мантия с вышитым золотыми нитками перевёрнутым анком на спине – знаком некроманта. В руке мертвошёпт держал эбеновый посох с янтарным набалдашником, внутри которого застыл паук. Почему люди не видят, что это он – злой колдун? – Благодарю всех, почтивших меня своим присутствием этой ночью. Когда на небе появится кровавая луна, вы станете свидетелями того, как в стенах этого проклятого замка староверов родится сила, которая сразит тех, кто пришёл на нашу землю с огнём и мечом. Тех, кто обирал нас, лишая самого дорогого. Тех, кто не знал жалости к нашим детям. Тех, кто отравил нашу веру и наши души. Да свершится возмездие во имя нашего бога! – Во имя Пресветлого! – вторила толпа. – Избавьте нас от колдунов! – добавляли одни. – Долой староверов с их дикими обычаями! – кричали другие. – Проклятье, пусть снимут проклятье с Будескайска! – третьи оказались самыми громкими. Петрас расправил плечи и воздел посох. – Я отворяю врата из эбена и слоновой кости. Я зову тебя, повелитель Карачун. Прими мою жертву. Мёртвый дух, пожри живых! Некромант трижды ударил посохом об пол. На нём вспыхнули бесчисленные пентаграммы, словно раскалённый воск тёк по прочерченным в камне желобам. Мороз обжигал дыхание, в кожу впивались сотни иголок. Пленники прижимались друг к другу спинами. Пламя в свечах стало ядовито зелёным. Из него вылетали призраки: причудливо изуродованные фигуры, разбухшие и высохшие, дети и взрослые, искалеченные и почти целые. Люди орали, метались в панике, ища выход. Но призраки настигали каждого: они сливались с живыми и обращали их в тлен. Всего пару мгновений – и от гостей Петраса осталась лишь груда тел. – Он убил всех своих людей. Всех, кто ему верил! – тихо скулила Дугава. – Теперь он получит силу Карачуна, и погибших станет намного больше! – вторила ей Герда. – Вряд ли ему удастся. Но нас это не спасёт, – мрачно возразил Финист. Может, снова начать молиться Пресветлому? Жаль, никто из них не верит так истово, как Майли. Умирать, зная, что на Тихом берегу тебя ждёт блаженство, было бы не так страшно. Петрас очнулся от транса и с безумной улыбкой уставился на мертвецов. – Что ж, вы хотели злого колдуна, так получите худшего из них. Глаза ошалели, в них проглядывала горечь многолетних страданий и одиночества, изуродовавшая некогда привлекательного Сумеречника. Он напомнил Ягиню: такой же потерянный, опустошённый, смертельно уставший. Жажда мести – единственное, что двигало им сейчас. Некромант обратился к пленникам: – Не бойтесь. Много лет назад я дал зарок, что не пролью больше крови Сумеречников, если на то не будет крайней нужды. – О, заверяю вас, она вот-вот настанет, – пробормотал себе под нос Финист. Положить бы ладонь ему на плечо и утешить, но руки были связаны. – Сегодня вы будете моими гостями на пиршестве смерти, – продолжал вещать Петрас. В отверстии на потолке показался край луны. Некромант раздвинул канделябры и прошёл к горе из человеческих черепов. Видимо, это алтарь – высокий стол, длинной в человеческий рост. К нему была прикована девушка, похожая на огромную чёрную розу на длинном белом стебле. Сорочка прилипла к мокрому от пота телу. Тёмные кудри разметались, приняв форму бутона. Ох, да это же Майли! Её веки были плотно смежены, а губы едва заметно трепетали. Петрас мягко коснулся её плеча. Глаза дочери распахнулись. – Отец? – ахнула она. – Ты жив? Я так спешила отдать тебе последний долг! – Я умер задолго до твоего рождения, в тот день, когда пожал руки Голубым Капюшонам и согласился на их план. А долг ты мне отдашь совсем скоро. – Неужели ты – колдун? Как только Лучезарные оставили тебя в живых? – недоумевала она.