Страница 32 из 329
Краска схлынула с лица Палача, черты заострились. Ладонь сжалась в кулак и врезалась в ставшее хрупкой глиной лицо осуждённого. Кымофей пошатнулся, но снова выкрикнул: – Ты – её убийца, ты – Палач! Кулак ударил в другую щёку, колено врезалось в солнечное сплетение. Осуждённый согнулся пополам и харкнул кровью. – Скажи ещё раз! – Убийца! Убийца! Белый Палач молотил Кымофея руками и ногами. Сапоги рвали ветхую одежду на лоскуты, кованные носы раздирали плоть. Печатка на руке разбивала лицо. Хрустели переламываемые кости, в крови измазался белый плащ. Осуждённый уже не кричал – хрипел на последнем издыхании. Даже жёлтые глаза не были видны на заплывшем синяками, изуродованном лице. Белый Палач всё бил и бил, не замечая, как ужасались вокруг люди, как оттягивали его за плечи Лучезарные, шепча: – Остановись! Остановись! Он и так умрёт! Финист окаменел. Ладони бессильно сжимались в кулаки, руки дрожали. Это… его кошмар? Но как же Дугава? На эшафоте кто-то слабо всхлипнул. Костёр уже пылал. Привязанная к столбу подруга висела без чувств. Это всё иллюзия. На самом деле они лежат в сыром подземном ходе под курганами, и никакой огонь им не страшен. Герда ступила сквозь пламя. Как же больно! От жара, казалось, плавилась плоть, дым душил. Всё такое настоящее! Нет, если бы это было так, она бы уже упала без чувств. Оказавшись рядом с подругой, Герда ударила её по щекам. Дугава мотнула головой и одурманено уставилась на неё. – Очнись! – закричала сиротка и начала отвязывать её от столба. Руки тряслись как назло. – Ты – морок? Уйди, дай спокойно умереть. – Я не морок, а всё вокруг – твоя иллюзия. Даже Финист попался! Сними её, сними же! – Не могу я, не могу! – Увидев что-то за спиной Герды, подруга задрожала: – Да ты же одна из Голубых Капюшонов! Хочешь поиздеваться напоследок?! Сиротка обернулась. За её плечами развевался голубой плащ, а рядом стоял перемазанный в крови Белый Палач. В его лице читалось узнавание, он протянул к Герде руку. Пламя взвилось с гулом, образуя фигуру кота. Он яростно зашипел, как шипел на Ужиного короля. – Дугава, послушай! Я бы не просила, если бы была Лучезарной! Ты лежишь посреди каменного зала внутри кургана. Развей иллюзию! Верёвка, наконец, поддалась, и Дугава освободилась. – Я не могу, – всхлипнула она. – Это не моя иллюзия. – Так подчини её себе и развей! Я помогу, я с тобой! Герда взяла её за руки, ладонь к ладони. Свет померк вместе с нестерпимым жаром пламени. Они вчетвером лежали на полу каменного зала, макушка к макушке, как после мистерии берегинь. Финист подскочил и подал руку девушкам. Ждан с кряхтением отскребал себя от пола сам. – Голубые Капюшоны, костёр, они хотели меня спалить… Я видела ваши головы на кольях и отец… они убили отца! – причитала Дугава, пошатываясь. – А с тобой что стряслось? – спросил Ждан, с подозрением глядя на наставника. – Там ведь казнили зареченских бунтовщиков? Твои родители были среди них? – Да… – глухо выдохнул наставник, прикрывая веки. – Мой самый большой страх – оказаться лицом к лицу с Белым Палачом. Значит, Архимагистр Лучезарных, и правда, жил в Ильзаре. Он оставил здесь сына. А та женщина, его жена? Он ведь так её любил, разве же он мог убить её? Почему так изменились его глаза? Финист обнял Дугаву за плечи. Его рубашка промокла от её слёз. Он ласково провёл рукой по волосам ученицы: – Тише. Всё закончилось. Это был лишь сон. Мы в безопасности. – Как мы попали в её иллюзию? Что за волшебство ты используешь, а, Финист? Ответь хоть на что-нибудь! – приставал к нему Ждан. – У меня просто есть опыт, вот и всё, – пожал плечами тот. – Ладно, надо ещё придумать, как выбраться наружу. Запыхавшись, словно после тренировки, Герда полезла за пазуху и нашла там клочок пергамента из саркофага. Непонятные письмена на нём обратились в обычную буквицу. – Смотрите! Это заклинание! – обрадовалась сиротка и протянула его Финисту. – Прочти! Ты же здесь самый сильный и опытный Сумеречник. – Я не могу! Я… не Сумеречник, – выдавил из себя наставник и густо покраснел. – И я не умею читать. Дугава поражённо выдохнула. Герда открыла рот и тут же закрыла, не найдясь, что сказать. – Чего вытаращились? – усовестил их Ждан. – На Голубиных станциях мы всегда писали послания за него. Финист бросил на него укоризненный взгляд. – Ну что ж, – попыталась сгладить неловкость Герда. – Тогда придётся мне. «Керминус тир фореземиус бэрг юхиам!» Ничего не произошло. В поисках помощи сиротка обернулась к коту. – Это означает, что каждый из вас должен назвать своё истинное желание, – снисходительно ответил тот. Герда передала его слова остальным. – Так ты ещё и в древних наречиях разбираешься? – съязвил Ждан. – В каких книгах о таком пишут? Она пожала плечами. Все снова встали в круг и взялись за руки. – Я хочу защитить близких, – показал пример кот.