Северный путь

Со злости хотелось возразить: «С тобой – может и бывает. С ним – никогда!» Вожык и Майли отмалчивались, не зная, что и делать. Вечером второго дня, уже после заката Герда отвела Финиста в сторону поговорить. – Вдруг Морти всё-таки нашёл Пастуха? Вдруг его ранили? Вдруг он истечёт кровью в какой-нибудь канаве или замёрзнет насмерть? Хочу попросить помощи. Сходи со мной, ну, чтобы никто не напал на одинокую девушку. Он устало вздохнул: – Как скажешь. Но это бесполезное занятие. Они оделись и поспешили к вересковым холмам. Герда оставила Финиста наблюдать в стороне, чтобы не спугнуть туатов, а сама взобралась на королевский холм, где в прошлый раз видела ворожею Эйтайни. Пришлось подождать, прежде чем туата откликнулась на своё имя. В сумеречных тенях показались расплывчатые очертания. Плащ реял на ветру, словно крылья огромной бабочки. – Морти, он пропал. Вы обещали помочь, – сбивчиво начала Герда, прижимая ладони к груди. – Он был ранен в голову. Его нет со вчерашнего дня. Может, он нашёл Пастуха и схлестнулся с ним… Может… Ворожея закрыла глаза, прислушиваясь к чему-то внутри себя. – Он жив… Из тени показался ещё один туат. За собой он тащил на волокушах тушу косули. Тот самый златоглазый Иодвейд, который приставал к Герде в «Гусаке». Его лицо настолько врезалось в память, что она легко узнала его даже в сумраке. – Я видел его в Полночьгорье. Он шёл к Духовой горе Мельдау. На нём была жуткая маска, от которой мурашки по коже. Я окликнул его, он не ответил, даже не заметил. Как будто духи призывали его. Эйтайни испуганно вздохнула. Герда затрепетала от ужаса, пускай даже она не понимала, о чём речь. – Это опасное колдовское место, где Дольний мир людей переходит в Горний мир духов. Я предупреждала Морти не ходить туда, – покачала головой ворожея. – Но, видимо, без этого не обойтись. Нужно ждать, пока он не вернётся. Найти его в лабиринтах песка и тумана смогли бы разве что его кровные родственники. – Но вся его семья погибла на Авалоре, – сокрушённо всплеснула руками сиротка. – Неужели ничего нельзя сделать? Я наговорила ему лишнего сгоряча, обидела. Этот из-за меня пошёл на отчаянный шаг. Я всё отдам… Туата приложила палец к её губам, заставив замолчать. – Тут нет ничьей вины. Это просто его путь. Мы можем только его принять и терпеливо ждать. Герда оглянулась за спину. Финист уже шагал между холмов, видимо, искал её. Она задержалась слишком долго. Нужно возвращаться. Но даже в усадьбе успокоиться не получилось. Вместо того, чтобы лечь спать, сиротка полночи таращилась в окно, отслеживая ауру Морти. Но его всё не было. Что же делать? Может, снова обратиться к дневнику? Она взяла его с полки и принялась лихорадочно листать. Обладай Герда хоть толикой смелости и силы Лайсве, она наверняка бы отправилась за Морти и спасла его, а не изнывала дома от беспокойства, слушаясь чужих советов. На глаза попался отрывок, написанный в таком же отчаянном положении, в каком сиротка находилась сейчас: «Кажется, впервые в жизни я не знаю, что делать. Даже поделиться не с кем, потому что меня сочтут сумасшедшей. И всё же я видела Безликого. Ничто не сотрёт это воспоминание. В мыслях я постоянно возвращаюсь к тому времени, что мы провели в лабиринте Нордхейма. Я чувствовала его прикосновения, слышала запах, голос, его слова. Всё было так ярко, словно наяву, нет, гораздо ярче, будто до этого я спала и только сейчас проснулась. Безликий спас нас. Если не он, то кто же? Жаль, что он не остался. Можно разыскать известия о нём в книгах, хотя если он уснул полторы тысячи лет назад… Нет, на бумаге это выглядит ещё большим бредом, чем у меня в голове. И всё же я хочу верить. Вера – единственное, что у меня осталось. Микаш ходит такой жалкий. Он ничего не помнит, а мне страшно признаться. По отношению к нему это было нечестно, но ничего уже не воротишь. Да и сомневаюсь, что поступила бы иначе. Вейас со мной не разговаривает. Винит непонятно в чём. Может, я и виновата. Знаю лишь, что если бы не Безликий, никто из нас троих, даже бравый Микаш не вернулся бы». Даже Лайсве запуталась. Безликий – бог-покровитель Сумеречников, который уснул полторы тысячи лет назад и проснётся лишь, когда наступит конец света. Как Лайсве могла с ним встретиться? И почему пишет о нём, как о человеке, в которого влюблена? «Вейас забрал трофеи и сбежал. Я порывалась ехать за ним, но меня свалила лихорадка. Рядом остался только Микаш. Ходит следом и смотрит щенячьими глазами. Мне больше нравилось, когда он злословил и угрожал. Что же делать? Что мне делать?! Ворожея сжалилась и рассказала о заповедном капище туатов – Духовой горе Мельдау. Там можно отыскать утраченную себя, вновь обрести смысл и цель. Во время восхождения нельзя ни спать, ни есть. Предстоит преодолеть множество испытаний. И далеко не всякого духи сочтут достойным просветления. Но я готова рискнуть. Чего бы мне это ни стоило». Так Лайсве тоже там побывала и выжила! В дневнике ведь ещё столько записей. Значит, оттуда можно спастись.