Северный путь

В последние дни мрачная обстановка в доме угнетала. Охватывало предчувствие страшного события, которое положит конец спокойной жизни. Финист сделался угрюмым и ворчливым, на попытки заговорить огрызался, сидел в обиженном на весь мир одиночестве и иногда отпускал ехидные замечания в адрес Охотника. Морти не обращал на него внимания. Герду он тоже подолгу не удостаивал даже взгляда, а потом приходил в библиотеку, усаживался рядом и часами наблюдал, как она читает. Испытания были уже на носу, а значит, и новая разлука. Захотелось сделать Охотнику подарок на память. Вообще-то на Эльдантайд сиротке исполнялось семнадцать. Одногодки в Волынцах уже выскочили замуж и ждали детей, а Морти до сих пор считал её ребёнком. Герда тайком позаимствовала его постиранную рубашку. Повезло, что у него много одинаковых – пропажу одной никто не заметил. В рукоделии сиротка не преуспевала раньше, да и желания заниматься не хватало, но ради Охотника она старалась. В городской лавке Герда купила пяльцы, иголки и золотистые нитки. Подходящий узор нашёлся в книге о традициях Авалора, родного острова Морти. Стежки ложились на обрисованный мылом контур очень медленно. Аккуратно. Тщательно. Тренировка терпения и сосредоточения похлеще чем то, что придумывал Охотник. После мучительных сомнений Герда решилась вручить подарок лично. Но… всё вышло хуже некуда. Поссорившись с Морти, она опрометью бросилась в каморку и зашвырнула ненавистный свёрток под кровать. О чём она думала? Охотник же красноречиво давал понять, как к ней относится. А подарок? В самом деле, глупость. И узор совершенно не подходящий. Стыдно показывать даже. Успокоиться не получалось. Герда пошла на конюшню и принялась счищать с Яшки линялую шерсть. Клочья летели во все стороны, забивали ноздри, рот, глаза. Сиротка закашлялась. Железная скребница упала в солому. Душили рыдания. Герда прижалась к лошади. В отличие от человека Яшка могла без упрёков выслушать, обнять шеей и пожалеть. – Герда, ты здесь? – донёсся с прохода голос Финиста. Дверь денника отворилась, и на пороге показался он сам. – Не плачь. Этот болван не стоит ни одной твоей слезинки. – Нет, – отмахнулась она. – Сама виновата. Не нужно было на него набрасываться. Ты прав. Нельзя жить несбыточными мечтами. Финист порывисто обнял её и принялся гладить по волосам. Она спрятала голову у него на груди. – Не говори так. Мечтай, плачь, если хочешь, только не становись такой же сушёной воблой, как этот хлыщ. – Пожалуйста, не оскорбляй его, – Герда подняла на оборотня затравленный взгляд. – Не буду. Прости. Ни поцеловать, ни даже сделать объятия менее дружескими он не пытался. Это радовало и настораживало одновременно. – За что? – осторожно спросила сиротка. – Мы повздорили. Я не хотел тебя расстраивать. Оборотень явно что-то скрывал. Залезть в его мысли глубоко не получалось. Похоже, он гнал от себя какие-то переживания. – Прощаю. Какой смысл обижаться на то, о чём не знаешь? Вот узнает, и всё равно простит. Такова, наверное, женская доля. – Хочешь, позанимаемся немного? – предложил он. Герда кивнула и стала вычищать щётку от шерсти. Финист вывел из денника Золотинку и удалился к выходу из конюшни. Сиротка подошла к ним. Оборотень взял её за руку и подбадривающе кивнул. – Не уговаривай, а повелевай. Представь себя королевой, которая раздаёт указания подданным, – посоветовал он, словно знал одну из тех сказок, которыми она зачитывалась. Закрыв глаза, Герда набрала в грудь побольше воздуха и положила ладонь на лоб кобылы. С минуту ничего не происходило, а потом Золотинка медленно попятилась. Сиротка наступала на неё, не отрывая руки от конской головы, до самого денника. Кобыла покорно вошла внутрь, и Герда задвинула засов. – Молодец! – похвалил Финист. – Всего-то надо было взять передышку. Теперь ты обязательно пройдёшь испытания. – Ты думаешь? – сиротка заставила себя улыбнуться. Отныне несбыточные мечты не имеют над ней власти! – Уверен, – усмехнулся оборотень. «И пусть только Охотник попробует её обмануть. Теперь у меня есть, чем ему ответить». Герда закусила нижнюю губу в задумчивости. Почему Морти должен её обманывать? Финист снова заболел мнительностью? – Я ещё одному трюку научилась, – похвасталась она, переводя мысли оборотня в мирное русло. – Показать? – Обязательно! *** Охотник не вернулся ни вечером, ни даже на следующий день. Герда не находила себе места от беспокойства. – Рано волноваться. Он часто пропадает на несколько дней, вот если не объявится через неделю… – говорил Эглаборг нарочито спокойно, хотя в его взгляде проскальзывала тревога и даже печаль. – Нельзя помочь тому, кто не принимает помощи. Нельзя спасти того, кто этого не хочет, – разводил руками Финист. – Может, у него подружка в городе, у неё загостился. Или перебрал в кабаке. Бывает. ‍