Страница 275 из 329
«А если серьёзно?» «Всё зависит от тебя. Я был выкован в небесной кузне, на небесном огне, из звёздного металла самим Небесным Повелителем. Что мне рыжий самовлюблённый болван, а тем более растерявший скот Пастух? Когда меня держала уверенная рука моего создателя, я схлёстывался с самим Повелителем Вод». «Но я всего-навсего человек, каким была Юки», – возразил Морти. «Пока ты так думаешь, о победе не может быть и речи», – ответил меч. Точно! В прошлый раз, чтобы избавиться от полученной при рождении метки нежеланного ребёнка, печати мар, которая делала его бессильным перед Аруином, Морти назвал себя Безликим. Представил, что он и есть почивший полторы тысячи лет назад основатель ордена. Значит, вот как ему удалось победить! Может, фокус сработает снова? Но что, если когда Охотник так говорит, Безликий вселяется в его тело? Что, если именно так он в прошлый раз пришёл к людям? Захватил тело глупца, который сам попросил его об этом. Не требует ли Безликий того же от Морти сейчас? Завуалированно. Говорит, что Охотник должен отыскать его живого, возвести на Небесный престол. Но на самом деле Морти должен отдать своё тело Безликому и… уснуть? Умереть? Не быть. Если хоть что-то на Тихом берегу Сумеречной реки? «Не мели чуши. Бесишь!» – раздражённо отозвался Безликий. Морти спрятал меч в ножны. «Рад, что в этот раз ты снизошёл до беседы. Поможешь одолеть Пастуха или снова обидишься и будешь молчать?» «Я всегда помогаю тебе и делом, и советом. Если я молчу, значит, это ты заткнул уши». «Это понимать, как согласие? Не подскажешь тогда, где искать Пастуха? Или я должен принести жертву? Много кровавых жертв?» «Достаточно будет и небольшого одолжения. Открой сердце Герде, позволь ей растопить лёд в твоих глазах. Ты же сам жаждешь этого. Я всё чувствую». «Тоже решил побыть сводней? Я не стану подвергать её опасности, пока ты не объяснишь, зачем это нужно». Морти упрямо сложил руки на груди. «Все хотят помочь тебе. Если бы не обстоятельства, то вы с Гердой давно разбежались бы. Так долго люди не присматриваются друг к другу. Они либо развивают отношения, либо расстаются. Ты же не можешь ни подпустить её к себе, ни отпустить от себя. Из-за этого все страдают. Прекрати себя истязать и сделай уже что-нибудь!» – Что сделать? – спросил проповедник. Когда тот успел встать рядом? Да и не говорил Морти ничего вслух, последняя реплика и вовсе принадлежала Безликому. Не дождавшись ответа, проповедник заорал во всю глотку: – Люди, вы слышали? Он же с самим собой разговаривает. Это признак одержимости. Все нечестивцы одержимы, а этот в особенности. Это он наслал на город крыс! Толпа зашепталась. Решали, верить проповеднику или нет. И если да, то что делать с опасным одержимым. – Да вы что, последнего ума лишились? – загремел зычный голос бургомистра. – У мальчика голова кругом от ваших бредней. Да и у меня, признаюсь, тоже. Свистнул воздух. В лицо Морти летел острый камень. Нужно скорее закрыться ветрощитом! Но внутренний резерв отозвался звенящей пустотой. Голову сдавил спазм, камень чиркнул по виску. С рассечённого уголка брови закапала кровь, мешая смотреть. В Гарольда уже летел следующий камень. Нет! Снаряд отклонился от цели – ветроплав всё-таки сработал. Охотник прикусил губу, чтобы не закричать от боли. – Кто это бросил?! – взревел бургомистр. – Узнаю – руки оторву! Стража! Кто, по-вашему, здесь порядок наводить должен?! Гарольд удивительно шустро для своего веса схватил проповедника за грудки: – Я терпел ваши выступления только из-за нашей репутации самого свободного и справедливого города Лапии. Но если вы ещё раз оклевещете нас, клянусь постом бургомистра, вы сгниёте на позорном столбе, медленно и мучительно. И те, кто бросает камни, последуют за вами. А теперь проваливайте. Чтоб и духу вашего во время праздника здесь не было! – Я уйду! – завопил проповедник, вырываясь из рук бургомистра. – На время. Дабы не запятнать свою веру и душу, глядя на нечестивое веселье. Но я вернусь, ибо мой долг перед Пресветлым – спасти заблудших овец. Проповедник с гордым видом удалился. Стражники принялись разгонять зевак по домам. – Не стоило горячиться, – измученно сказал Морти, когда с ним поравнялся мрачный, как грозовая туча, Гарольд. – Мы только слабость свою показали. И ему, и всему городу. – Он перешёл все границы. Я не мог молчать, – развёл руками бургомистр. – Надеюсь, за праздники все отдохнут и успокоятся, иначе нас ждёт бунт. – Не думаю. Их отваги только на то, чтобы камни кидать исподтишка, хватает, – Морти отёр рукавом кровь. Теперь она сочилась ещё и из носа, а руки оказались измазаны ею уже наяву. Его собственной кровью. – Ты-то сам как? До усадьбы дойдёшь? Морти кивнул. Лишь бы никто не заметил, как у него дрожат колени. Вернувшись домой, Охотник поднялся к себе в спальню. Хорошо, что Эглаборг был занят на кухне и не видел, в каком Морти состоянии, иначе снова пришлось бы терпеть назойливую заботу.