Страница 262 из 329
– Мастер Стигс, я больше не могу! – взмолилась Майли. Во рту уже жгла дурнота. Малейшее шевеление могло разорвать жёлтую нить, связывающую янтарь с покойником. Она вытягивала из Майли все силы. – Потерпи, последний вопрос, – попросил Морти и снова обратился к утопленнику: – Скажи, ты не думал, что делаешь что-то предосудительное? – А что такого-то? Она ведь сама пришла. Сама! – оправдывался покойник. – Вы отомстите? Вы должны! Я ведь человек! Морти махнул рукой, и Майли поспешно разорвала нить. Покойник обмяк, потеряв связь с душой. Наследница приложила руку к груди, пытаясь унять бешено колотившееся сердце. – Хорошо. Разрушь сигил и упокой душу, – устало распорядился Охотник. – Нет. Я без сил! – едва не плакала Майли. – Прости, но это я за тебя не сделаю, – настаивал Морти, не восприняв её истерику. – Если не упокоишь его сейчас, он привяжется, и избавиться от него будет намного сложнее. Наследница подняла посох и принялась вытирать символы внутри сигила: вначале стихийные, потом смерть, и, наконец, душу. Надо было произнести ещё одну формулу, но Майли снова забыла слова и полезла в карман за подсказкой. Охотник безнадёжно покачал головой: – Ты должна относиться к учёбе серьёзней и посвящать ей больше времени. Кто знает, как жизнь повернётся? Когда-нибудь ни Финиста, ни меня рядом не окажется. Только твой дар будет с тобой всегда. Он защитит тебя, но ты должна полностью им овладеть. Иначе из друга он превратится во врага. Обидно. Он что, её за дурочку держит? Наверное, так и есть. Даже Герда не стала бы так ныть и жаловаться. Майли развернула лист с формулой и зачитала, чётко проговаривая каждой слово: – Дух неупокоенный, странник стороны, вернись к себе, отчаянный, оковы разорви, – она во второй раз ударила посохом в звезду на лбу покойника и стёрла остальную часть сигила, не переставая читать формулу: – Пройди путями тайными, обряды соверши, от скверны отмщения свой Атман отдели. Ступай в чертоги времени и круг свой заверши… Морти вскинул руку, приказывая остановиться. Тело покойника содрогнулось и издало утробный звук. Изо рта вырвался столб зелёного света и ударил в потемневшее небо. – И в образе младенца обратно поспеши, – выдохнула Майли последнюю фразу. – Не следовало открывать ему путь обратно, но… – Охотник тяжело вздохнул. – В конце концов кто мы такие, чтобы судить мёртвых? Тут бы с живыми разобраться. Майли без сил распласталась на земле. Морти поднял покойника и отнёс обратно в телегу, а потом вернулся. – Выносливости у тебя ещё меньше, чем у Герды, – заметил он, помогая ей подняться. – Сними обувь и пройдись босыми ногами по земле. Так быстрее восстановишься. Наследница нехотя стянула сапоги и несмело поставила ступни на землю. Она была холодной и жёсткой настолько, что каждый шаг причинял боль, особенно если под ноги подворачивались мелкие камни. Через несколько минут мучений Майли потянулась за обувью. – Потерпи, – остановил её Морти. – Привыкнешь, и станет легче. Он снял собственные сапоги и, размяв пальцы на ногах, бодро зашагал вдоль берега. Майли заторопилась следом. Страшно здесь одной, особенно после рассказа покойника. – Не пора ли возвращаться? – спросила она, с трудом нагнав Охотника. – Скоро стемнеет. – Поэтому мы и не спешим, – усмехнулся Морти. – Не хочу, чтобы бюргеры видели тело в таком состоянии. Иначе они потребуют поспешных действий, на которые я пойти не могу. – Не уверены, что «чудище из лужи» заслужило наказание? – Майли его в этом поддерживала. – У Сумеречников преступление против будущей матери и собственного ребёнка считалось самым тяжким. За это человека голым привязывали к столбу и оставляли умирать от зноя или ветра. С падением ордена люди забыли, что хорошо, а что плохо. – У пресветловерцев материнство тоже священно. Человеку, взявшему на душу такой грех, уже не заслужить прощение перед лицом Пресветлого, – задумалась Майли. Она всё время искала и не находила, что в её вере такого ужасного, из-за чего новые друзья недолюбливали всех её приверженцев. – Это от того, что пресветловерцы переняли Кодекс ордена, поменяв лишь названия некоторых вещей, чтобы людям их учение казалось более истинным. – Вы хотите сказать, что они – воры? – возмутилась Майли. – Чтобы управлять людьми, нужно создать ядро, которое не позволило бы обществу потонуть в анархии. Вера со своими строгими догматами и есть это ядро. Сумеречники утратили её и потеряли власть, став в глазах людей тем самым злом, с которым они сражались. Возможно, однажды Лучезарные совершат ту же ошибку, и тогда сжигать будут их. Это извечные законы бытия, суть которых должна оставаться неизменной, чтобы не наступил конец света. Имя – пустой звук, даже эхом не отдающийся в вечности. – Вы говорите как настоятель из нашего монастыря, – тепло улыбнулась Майли. – Это ещё раз доказывает, что между нами и пресветловерцами не такая большая разница, – усмехнулся Морти с горьковатым привкусом.