Страница 257 из 329
– Чего вам? У меня слишком много работы, чтобы тратить время на праздную болтовню. Убирайтесь! Вагни попытался захлопнуть дверь перед носом Морти, но она словно налетела на невидимую преграду и распахнулась шире. – И что же у вас за работа в середине весны? Бесцеремонно отодвинув мельника в сторону, Охотник вошёл внутрь. Майли поспешила следом, пока дверь не захлопнулась. – Кто дал вам право вламываться ко мне в дом?! – опешив, закричал Вагни. Майли сжалась от его низкого командного голоса. – Приказ бургомистра, – ответил Охотник, обегая помещение цепким взглядом. – Моя мельница стоит за чертой города. Бургомистр здесь не властен, – процедил сквозь зубы Вагни, враждебно сложив руки на груди. – Нельзя жить в обществе и быть свободным от общества, – снова процитировал кого-то из книжников Морти. Мельник нахмурился, силясь понять смысл высказывания. Как же хорошо Охотник умеет усмирять спесивых бюргеров, причём они сами ничего не осознают. Он подошёл к полке на стене. Там между инструментов и глиняных горшков лежала большая белая раковина с частоколом длинных тонких шипов. – Симпатичная вещица. – Да вот, нашёл после шторма на берегу, – ответил Вагни, почёсывая затылок. – Не уступите её мне? Могу хорошо заплатить. Хочу сделать подарок невесте на Эльдантайд. Она тоже любит диковинные раковины, – предложил Морти. Это он о Герде? Кому ещё, кроме этой дурёхи, нравятся такие безделицы? И всё равно завидно. Финист ни разу Майли ничего не дарил. Она даже сомневалась, что он знает о её предпочтениях. – Она не продаётся! – заволновался мельник, закрывая раковину собой. – Даже за сто монет? – упорствовал Охотник. – Даже за всё золото Мунгарда! – Вагни снял раковину с полки и спрятал себе за пазуху. – Какая дорогая раковина, – хмыкнул Морти. – Надеюсь, вы потревожили меня не из-за этого? – Кто знает, – добродушно улыбнулся Охотник. – Мы хотели поговорить с вашей дочерью. Где она? – Уехала к матери. – Я думал, вы вдовец. Поняв его без слов, Майли достала из-за пазухи амулет и начала его раскачивать. На давно умерших можно было гадать без вещей и даже без имени. Янтарь лёг пентаграммой вниз. – Мертва, – едва слышно прошептала наследница на самое ухо Охотнику. – Думаете, я убил демонова лесоруба? – спросил мельник, устав от намёков. – За выкупом пришли? Так это я выкуп требовать должен. Этот выродок убил мою дочь! Вагни закрыл лицо руками. – Так Мелюзина мертва? Когда это случилось? Вы видели её тело? – завалил его вопросами Морти. – Пять дней назад. Нет. Я… – с трудом борясь со всхлипываниями, говорил мельник. Охотник усадил Вагни на лавку и плеснул ему в кружку напитка из своей фляги. – Расскажите всё по порядку, – попросил Морти, устраиваясь напротив. Мельник одним глотком опустошил полкружки и громко закашлялся. – Этот ублюдок изнасиловал её! Я не знаю, как это вышло. Ничего не замечал, пока Мелюзина не сказала, что ждёт ребёнка. Хотела сохранить всё в тайне. Я предлагал избавиться от него, уехать или хотя бы открыть мне, кто отец, чтобы я призвал его к ответу. Но она молила меня ничего не предпринимать. А потом я заметил, как выродок-лесоруб следит за ней, и всё понял. Я попытался его утихомирить, но он начал угрожать мне и дочери. Я ничего, совсем ничегошеньки не смог сделать! Вагни глухо разрыдался. – Почему вы не обратились к бургомистру или ко мне? – укорил его Морти. Мельник опорожнил кружку залпом. – Мы же не бюргеры – изгои. Мельник, который якшается с демонами, и его чудаковатая дочь. Поверили бы лесорубу, а нас побили бы камнями за «клевету». Ни вы, ни бургомистр нас не спасли бы. Вы даже сейчас не управляете городом. Того и гляди, как нас на задворки вышвырнут. У Охотника дёрнулось левое веко. Он сам хорошенько приложился к фляге. Злился. Всё-таки есть у него с Финистом нечто общее. – Ладно, к чему сейчас разговоры о том, что могло бы быть, – собравшись с мыслями, сказал он. – Лучше расскажите, что произошло пять дней назад. Мельник с досадой глянул на пустое дно кружки, но всё же заговорил: – Мелюзина была уже на сносях. Утром ей сделалось дурно, и я отлучился к повитухе за травами. А когда вернулся, здесь был только лесоруб. Он сидел на земле, привалившись к моему забору, и с сумасшедшим взглядом бормотал околёсицу. – Про «чудище из лужи»? Вагни передёрнул плечами. – Совсем умом тронулся. Здесь даже луж нет. Весеннее солнце всё высушило. Я прогнал его, опасаясь, что своими криками он напугает Мелюзину. Но когда вошёл в дом, её уже не было. На полу осталась кровь, вещи поломаны и разбросаны. Весь день и всю ночь я рыскал по округе, но не нашёл и следа своей дочки.