Северный путь

– Заплутали ночью в тумане, не нашли перехода через границу, о котором ты говорила, – объяснил Финист. – Это он и есть. Ильзар – проклятая твердыня колдунов. Раньше, когда солнечный свет заливал холм, замок сиял словно жемчужина. Но его последний хозяин – сумасшедший старик – повесился на этих воротах, когда узнал, что его дети погибли на войне. С тех пор замок потускнел и начал разваливаться. После войны ни одна страна его не приняла – так и оставили на меже ничейным. Люди боятся подходить близко. Они улыбнулись. – Не думаю, что можно быть более проклятыми, чем мы уже есть, – ответил Финист. – Но рад, что ты успокоилась. – Идём, – подала голос Дугава. – Завтрак уже должен быть готов. От некогда величественного замка остался лишь изъеденный ветрами и дождём остов. Почерневшая каменная кладка то вздымалась в человеческий рост, то сравнивалась с землёй, прямоугольниками размечая границы комнат. В углах сохранились странные приспособления – железные шпили, между двумя из которых был натянут трос. Третий венчала похожая на крылья мельницы конструкция, которая беспрестанно вращалась, едва слышно стрекоча. – Что это? – Дугава обратилась к Герде, присев на корточки у шпиля с вертушкой. В железном основании у земли виднелось несколько маленьких отверстий. На остатках мраморного пола ещё не стёрлись замысловатые рисунки и рунные надписи. – Ветряная ловушка, – ответил Финист и указал на трос: – А вон то – для молний. Похоже, хозяева замка обладали даром ветра и усиливали его с помощью разных ухищрений. Хотели быть непобедимыми в своей вотчине. Твой отец не рассказывал? Герда покачала головой. – Странно, что неодарённый знал староверческие руны… – хмыкнула Дугава. – Раз в его доме хранилась метка, значит, он был завербован Компаний. По меньшей мере, он выступал против пресветловерцев и желал вернуть власть Сумеречникам, – заключил оборотень. А ещё отец каким-то образом выведывал новости о Морти. Сколько же Герда о нём не знала? Они вернулись к костру и разобрали миски. Ждан деревянным черпаком накладывал в каждую овсяную похлёбку, неоднородную, то пополам с водой, то, наоборот, в комках. Порцию Герды он плюхнул с особым отвращением. Она удивлённо вскинула брови. – Не обращай внимания, – шепнула Дугава. – Он плохо с людьми ладит. К тому же, сердится из-за того, что Финист его наказал. Расскажи ещё про замок! – Десять лет назад люди решили, что злой дух рассеялся здесь достаточно, чтобы его разрушить, – начала Герда. – Отца просили помочь, но он отказался. Мне тогда было шесть. Первое, что помню – как он вернулся сам не свой. Плакал. Даже на маминых похоронах он не пролил ни слезинки, а тогда… Голос предательски сорвался, сил говорить не осталось. Герда закрыла лицо руками. На плечо легла тёплая ладонь Финиста: – Видно, этот замок много для него значил. Как символ более справедливого и волшебного мира, который мы потеряли, который был разрушен из-за глупых предрассудков и религиозных бредней фанатиков. Она слабо улыбнулась. Оборотень смотрел на неё с тоской, будто жалел. Чуть-чуть. – А вдруг этот замок, и правда, принадлежал злым колдунам? Мне здесь не нравится! – принялся возражать Ждан, доедая вторую порцию невкусной похлёбки всем назло. – Помните, что говорили на Голубиной станции в Капунце? В приграничных лесах затерялась кровь Белого Палача – предводителя Лучезарных. Того самого, кто отдал приказ спалить твоё родное Заречье, Финист! – Причём здесь это? – покривился тот. – Да при том, что это вполне мог быть его замок! А она, – Ждан ткнул пальцем в Герду. – Его наследницей! – Герб Белого Палача – серебряная сойка, а на картуше этого замка голубка с мечом, – заметил Финист. – Люди часто обвиняли отца в колдовстве, и Лучезарные тщательно его допрашивали, но всегда отпускали. Дара у него не было, – добавила Герда. – А другие родственники? – не унимался Ждан. – Мама тоже была обычной. Её отец Юзеф был резчиком из Подгайска, мастерил искусные наличники. У него болела спина перед дождём, а бабка Агафья клялась, что во сне видит мертвецов, но тогда она уже совсем старая была и маму за свою покойную сестру принимала. Они плохо ладили с моим отцом, и после смерти матери мы почти не общались. – А родители твоего отца? Он про них рассказывал? – продолжил вопрошать Ждан. – Представь себе! – разозлилась Герда. Отец хранил своё прошлое за семью печатями, лишь изредка и односложно отвечая на расспросы. То ли больно было, то ли в самом деле боязно. – Его мать была светлой и доброй женщиной. Она научила отца старым поверьям, рунам, уважению к Сумеречникам. Он очень её любил. Она происходила из зажиточной семьи. А мой дед… он был нищим сиротой. Своими силами он добился положения в обществе и благосклонности моей бабки. Они оба погибли на войне, когда отец был ещё ребёнком. Может, они служили в этом замке, знали часть секретов Сумеречников и отправились на последнюю битву вместе с его хозяевами. – Разве ты можешь представить Белого Палача нищим сиротой? – Дугава пихнула застывшего в задумчивости друга в бок. – Да, неувязочка. – К тому же, по легенде кровь Палача спрятали сами боги, только непонятно чьи. Найдёт её лишь тот, кому она нужнее всего. Это явно не мы, – добавила Дугава. – Безродный дворняга из разорённого селения на южном берегу Плавны, – пробормотал Финист и подпёр подбородок ладонью. Все вопросительно уставились на него. – Белый Палач родился не в Белоземье, а в Заречье. Он сжёг свой родной край, чтобы уничтожить воспоминания о прошлом. Война разъединила наших отцов и дедов, стравила и заставила убивать. Но, быть может, дети проклятых всё изменят: помирят враждующие стороны, восстановят гармонию. – Ещё одна красивая легенда? – спросила Дугава. – Надежда на светлое будущее, – кивнул Финист.