Страница 158 из 329
Новая бестия мягко спрыгнула с сосновой ветки сзади. Оборотень развернулся в седле и снёс ей голову прежде, чем тварь успела вонзить зубы в его затылок. Золотинка от страха попятилась. С ближней сосны обрушился ещё один хищник. Финист отрубил когтистую лапу и сбросил скулящую тварь на землю. Кобыла столкнулась задом с жеребцом Охотника. Твари наступали отовсюду и зажимали жертв в кольцо. – Сколько же их! – ошалело присвистнул оборотень. Воздушный сгусток шибанул кинувшуюся к ним тварь. Золотинка лягнула ещё одну. Финист снова вскинул клинок. – Это гулоны. Нашествие. Обернись птицей и улетай! – крикнул Морти. Им обоим приходилось волчком крутиться в сёдлах, отбиваясь от сыпавшихся со всех сторон хищников. Даже вдвоём они не справятся! Оборотень упрямо скрипнул зубами. – Я не брошу кобылу. Она мне как родная! – Сейчас тебя вместе с этой родной... – А тебя что ли нет? – Это моя работа! Финист продолжил сражаться молча. Каким бы самоуверенным глупцом Охотник ни был, оборотень не бросит его на растерзание. Такая трусость непростительна! – Давай пробьём брешь и уведём их на открытую местность. Там они нас не зажмут! – предложил Финист. По жилам уже растекалась усталость. – Нельзя. Вдруг они направятся в город? Яростный порыв ветра отшвырнул ещё с десяток гулонов. Твари с визгом полетели в снег. Спешившие к месту схвати сородичи топтались по ним ногами. – Прикрой меня. Я позову подмогу, – велел оборотень. – Поторопись! – без лишних слов понял его Морти. Жеребец закружился на месте, копытами поднимая в воздух стены снега. Охотник вихрем поддерживал завесу, укрывая их от неприятеля. Финист вдохнул поглубже, выпрямился и завыл по-волчьи. Громко, протяжно, как никогда отчаянно. Через мгновение оборотень продолжил сечь гулонов. Лошади вытоптали снег до земли. Всё вокруг покрывали тела демонов, по которым неслись новые твари. Рыжее море гулонов нахлёстывало волнами. Вдалеке показались жидкие серые всполохи. К раскатистому рычанию демонов прибавились более тонкие нотки волчьих голосов. Но звери оказались слишком малочисленны и утонули в бурном потоке. Дыхание вырывалось сдавленными сипами и белёсой испариной клубилось над головой. По лицу градом катился пот, застилая глаза. Сердце бешено колотилось, набатом отдаваясь в ушах. Кольцо сомкнулось до предела. Это конец! Ото всех не отбиться. Наверное, зря он так резко разговаривал с Майли. Чего стоило слукавить самую малость? Финист покосился на Охотника. А уж как Герда будет убиваться! Только непонятно из-за кого больше. Гулоны клацали челюстями у самых копыт, издеваясь. По подбородкам текла слюна. Злобные меленькие глазки мерцали то жёлтым, то зелёным светом. Ну, когда же? Пускай кончают, нет сил ждать! Издалека донёсся оглушительный зов. Твари разом навострили уши. Финист недоумённо переглянулся с Охотником. Гулоны помчались в сторону звука. Как только последний скрылся, оба всадника скатились с лошадей и повалились в снег. – Часто у тебя так? – с трудом приходя в себя, поинтересовался оборотень. Морти медленно повернулся к нему. Аура набухала болезненной мутью и лихорадочно мерцала. Перенапрягся, что ли? Ну да, шутка ли, такую бурю поднял. – Бывает, – ответил он, растягивая каждый звук. Пахло кровью, сладкой, человеческой. – Рана открылась? – встревожился Финист. Морти сдвинул с руки повязку. – Шов разошёлся. Он запрокинул голову и зажмурился. – Эй, ты чего?! Финист встряхнул его за плечи. Не хватало, чтобы после всего глупец умер у него на руках. – Всё в порядке. Погоди немного, – Охотник открыл глаза. Заскрипел снег под копытами. Туаты вернулись. Остаётся надеяться, что союзники они, и впрямь надёжные, и не станут добивать раненого. – Морти! – громко позвал их командир. – Здесь, – сквозь стиснутые зубы откликнулся Охотник. Всадники въехали на поляну. Около двух дюжин остроухих, все в белых плащах. Передовые спешились и помогли Морти встать. – Милостивые духи, сколько же тут было этих тварей? – обратился к Охотнику командир. – Полчище. Большинство ушли по чьему-то зову. Боюсь, это не конец, – заставил себя говорить ровным голосом Морти и принялся отирать кровь с лица комком снега. Зачем он хорохорился, когда все видели его слабость? Охотник полез на жеребца, не слушая возражений. Туаты столпились вокруг, чтобы поймать, если он упадёт. Скакун присмирел, словно тоже испугался за хозяина.