Четверная интервенция

перепала и на долю Эйвона. Сестер было не меньше, чем семь. Более точно сосчитать их Эйвону пока не удавалось. Каждая выглядела, как десятилетняя, что, конечно же, являлось бредом, и тем не менее факт оставался фактом - куча родных сестер одного возраста устроила свою небольшую антиутопию в затерянном в сибирской тайге доме. Половина была охранницами, половина - каторжницами. На умы охранниц, гордых обладательниц газетных панамок, сильное влияние оказывала тематика Советского Союза. Каторжанки панам не имели, говорили на фене и покорно выполняли пожелания охранниц, какими бы они ни были.

- Мой пол, деклассированный элемент. - обратилась одна из охранниц к заключенной.

- А я уж меньжанулась, что парашу мыть заставите.

- Туалет ты тоже помоешь, но не сейчас.

Эйвон заинтересованно вмешался:

- А она сможет перейти в охранницы?

- Марфа? В комсомол? Да ни в жисть.

- Жестоко...

- Жестоко наоборот будет. Пустить ее во власть. Вы не представляете, какие задания дает эта дууууура. Нет уж, почти все от нее так натерпелись, что теперь она будет только туалеты мыть. Во веки вечные. Аминь.

Молчаливая охранница тут же заорала:

- Ага! Опять мракобесием балуешься! Выгоним из комсомола на первом же партийном собрании!

- Да и пусть. Надоело мне с вами, козами безбожными. Романтики захотелось.

Эйвон прошел мимо в поисках хозяина дома, который ранее велел называть себя Ахомом. Тот обнаружился таскающим в хитроумную систему полива воду из ручья.

- Давайте я помогу.

- Качкам пресс качать небось не помогаешь? Вот и тут не лезь.

- Это для вас что-то вроде зарядки?

- Вот именно! Возраст у меня такой, что или ты двигаешься, или лежишь и охаешь. Я вот - двигаюсь!

- Ясно. Скажите, а это - внучки у вас?

- Не, то родные детки.

- Вообще ничего не понятно.

- Ты главное учись быть хорошим Хозяином. А понимать тут нечего - я их давно с женой родил, еще когда старым не был. Первую при Петре первом. Да возьми и расскажи ей, откуда дети берутся. И она упросила оставить ее в таком возрасте - двенадцатилетнем. А за ней и все остальные дочери - те, что без Дара родились.

- Погодите... я думал, им по десять, не больше.

- Дык нынешние дети жрут во-первых, хорошо. А во-вторых, жрут что-то не то совсем, что прежние. И растут тоже как на дрожжах. А мои пусть и не голодали, но вот что такое добавка пищевая или краситель - не знали, да и до сих пор не ведают... тьфу, черти б мя взяли...

Старик запнулся и пролил полведра воды на землю. Эйвон молча забрал у него тару и принялся помогать. Ахом степенно пошел рядом, заложив руки за спину.

- Так значит, после вчерашних тренировок я не имею права даже брать в руки деньги?

- Брать - можно. За проезд передать, если угораздило оказаться в автобусе. А вот использовать их...

- Но почему?

- А почему не стоит засовывать огромный баклажан в собственную задницу?

- Логично... но то - баклажан, а то - деньги. Разница есть?

- Нет никакой разницы. Разница - в уме. И своих детей приучай к тому же. Никаких денежных отношений.

- Но ведь должна быть причина для этого. Логичная причина, я имею в виду.

- Ну, это не токмо отвратительно, но и в конспирации глубокие корни имеет.

- Это какие?

- Приучает Хозяев брать от людей только то, что могут съесть, использовать по хозяйству или носить на своем теле. Ежели брать деньгами, неизбежен вывод, что надо идти прислуживать царю, у которого денег куры не клюют. А царь, коли узнает, что ты не один, всех подмять под себя захочет, чтобы все служили ему и сами же дань ему платили, да еще и дрались с теми, кто в другой стране живет.

- Понятно. Но все-таки, может я все-таки буду использовать деньги... я думал, мои родители были сектантами, не использующими деньги по религиозным причинам...

- Баклажан.

- Понятно... - сдавшись, ответил Эйвон.

Содрогаясь в спазмах голода, Светка встала перед серьезным выбором. Огромный темный пустырь возле канализационного люка, в котором засела умирающая от голода новоявленная упыриха, одновременно пересекал аппетитный школьник с ранцем, мешающим бежать, и два отчаянно матерящихся пьяных военных, в сотни раз менее аппетитных и более опасных. Их пути разошлись, и они отправились по разным тропинкам. Терпения ждать других жертв не было - голод сводил с ума. Светловолосая голова, торчащая из люка, поворачивалась то туда, то сюда. И лишь когда возник риск стать буридановой упырихой и упустить оба потенциальных обеда, Светка приняла пусть и нелогичное, но правильное решение.

Глава 16.

Сад был заполнен не только порядком обкусанными цветами. В наличии была еще и причина столь непотребного вида растений. Кошки, мириады кошек, карабкающихся по деревьям, сидящих на лавочках, словно подражая людям, катающихся в грудах осенних листьев, бродящих, играющихся, дерущихся... каждая хоть в чем-то да походила на соседнюю, породы уж давно смешались в одну беспородную, хотя и милую, смесь персидских, ангорских и дворовых кошек. Надзирали за садом и ухаживали за кошками два слабых бога, лебезящих перед Ванадис. Каждый из них был мужчиной в маске древнеегипетского фараона.

Парочка вела спутников через сады к высокой стене, стоящей из титанических кирпичей с клеймами в виде изображений морд волка и лисы.

- Артем, а в чем разница между богом и трансцендентным? - спросила Мириам желтого мага.

- Это лучше объяснит Ванадис.

Девушка покосилась на богиню, заискивающую перед Винди и не забывающую поддерживать беседу с провожатыми в масках.

- Да, но она занята. Может быть, ты...

- Ну, хорошо. Если вкратце, принципиальных различий нет. Главное отличие в том, что трансцендентному подчиняется разветвленная сеть богов, каждый из которых выполняет свою задачу. При этом трансцендентный может как быть намного сильнее своих подчиненных, так и слабее их. Но он для всех подопечных непознаваем, его мотивы скрыты, а его цели ясны только другим, дружественным, трансцендентным. Вот как-то так.

- Значит, это всего лишь боги-лидеры... Что ж, спасибо за науку.

- Всегда пожалуйста, Обитель.

Процессия тем временем добралась до стены. Двое провожающих велели всем прикоснуться к несокрушимой преграде, уходящей вверх в небо и вниз под землю далеко за пределами всяческого воображения. Затем боги в масках фараонов взлетели в воздух и принялись прикасаться обеими ладонями к изображениям волка и лисы на разных кирпичах, которые тут же вспыхивали ярким огнем преимущественно фиолетового цвета. И спутники, когда боги закончили свое дело, перенеслись в пространство, которое изменило представление Мириам о трансцендентных как о богах-командирах. Это было пространство с неописуемыми свойствами и неописуемым предназначением. Дом трансцендентных оказался настолько странным местом, что Мириам с трудом поняла, что ее разделили со спутниками. Ей задавали бесчисленное число вопросов, но кто, где и когда, и в какой последовательности... Она уже готова была запаниковать, но странное бытие вокруг превратилось в точную копию ее старой кельи. Не был забыт и был воспроизведен даже тазик с землей и фиолетовыми цветами, стоящий у окна.

Посередине кельи стояло ужасно изуродованное существо. Физические травмы, болезни, старость обезобразили этого низкорослого полного мужчину до неузнаваемости. Также у него были огромные проблемы с нервами - тик, подергивание, животный ужас в глазах и тому подобные