Линда из Нэвидолла

Ник пожал плечами. Они стояли по разные стороны жертвенника. Небесное стекло мерцало изумрудным сиянием, преломляя лунный свет.

Кукольник поднял руки и резко их опустил, словно рубанул топором. Земля под его ногами пошла трещинами, раскрошилась, как гнилой зуб. Из дымящихся разломов полезли чудовища: налитые кровью глаза, бородавчатые тела и чешуйчатые хвосты с костяными шипами, длинные загнутые клыки.

-- Шиги Дальней Неви, - объявил Рианус Бонки. -- Ты таких не видел никогда?

Огненные глаза тварей уставились на юного волшебника, они горели злобой и голодом, острые зубы алчно щёлкали, а с раздвоенных языков капала вязкая слюна, которая стекала по коричневым губам на землю и застывала ядовитыми лужицами. Твари из ночных кошмаров заполнили почти всю поляну. Ближние монстры приготовились к прыжку, задние напирали. Воздух наполнился смрадом. Ник раскрутил посох. Люцерна зажмурилась и попятилась к краю поляны, боясь, что её ненароком заденут, и она разобьется.

Ник вонзил посох в землю и прокричал заклинание, которое узнал в саду Белой дамы:

-- Папавери лакрима апричис ауксилиум!

Земля под ногами вздрогнула и раскрылась. Из неё навстречу небу вытянулись зелёные ростки. Они стремительно превратились в длинные стебли, развернулись резными листами. Проросшие цветы хватали бутонами шиг Дальней Неви и возносили в небо. Там они распустились алыми цветами и уронили неприятеля на землю вместе с семенами, из которых тут же проросли новые растения.

В ответ Кукольник призвал огромных волосатых гусениц. Покрытые длинными колючими ворсинками черви набросились на побеги, вонзили жвала в нежную зелёную мякоть. Цветы пожухли, листья скрючились и опали. Лес Оймод возмущённо зашумел.

Новая волна шиг Дальней Неви двинулась на Ника. Мальчик попятился, губы зашептали заклятие, в руках появился огненный шар. И тут из леса донёсся боевой клич:

-- Э-ге-ге-гей!

Из чащи на середину поляны в два прыжка выскочила белая пантера. Верхом на ней сидел коротышка в жёлтой шляпе.

-- Грибные эльфы! -- обрадовался Ник.

-- А кто же ещё? Мы никогда не пропускаем хорошей заварушки. Правда, ребзя?!

Из крон сикомор послышалось дружное: "Ура!" И на поляну повалил лесной народец. Они набросились на шиг, кололи маленькими пиками, стреляли из рогаток по лупоглазым мордам, вязали крепкими бечёвками. Мраморная пантера Лапуля не отставала от них. Она размахивала тяжёлыми лапами направо и налево, раскидывая неприятеля и втаптывая его в землю. Трава под ногами окрасилась жёлтой кровью чудовищ.

Следом на поляну выпрыгнула сестра Лапули:

-- Почему меня не подождали? -- возмущённо мурлыкнула Кисуля, -- Не хочу пропускать веселье.

-- Не сердись, тут ещё много, на всех хватит.

Ник ловко орудовал посохом, обрубая острые рога, выбивая ядовитые клыки и раскраивая костистые панцири. Изредка он видел в просветах копошащихся тел Кукольника. Тот стоял около волшебного зеркала с заключённой в нём Камелией, и презрительно улыбался. Суматоха битвы не затронула пятачок земли, на котором он стоял. Орда кошмарных тварей плавно огибала это место. Камни и копья грибных эльфов отскакивали от незримой преграды.

Юный волшебник почувствовал усталость. Его друзья уже тоже заметно выдохлись, а нескончаемый поток чудовищ не думал прекращаться. Свежие силы подземных шиг приходили на смену погибшим, и конца им не было. Ник подумал, что если не предпринять ничего нового, поражение будет неизбежно. Он отступил к краю поляны, сосредоточился и прикрыл глаза. Одно из заклинаний, которое он узнал на волшебном поле Белой дамы ему показалось подходящим. Он произнёс нараспев волшебные слова и прикоснулся концом посоха до земли. Неслышная волна разошлась от места, на котором он стоял. Все, кто был на поляне, свалились с ног, оглушённые магическим звуком. Битва замерла.

Тёмный маг осторожно, переступая через бездыханные тела чудовищ, приблизился к жертвенному камню:

-- Ты решил, что это конец? -- спросил он обращаясь к Нику. -- Посмотрим, что ты ответишь на это.

Кукольник осунулся больше прежнего. Белая краска стёрлась и уже не скрывала потемневшую кожу под толстым слоем актёрского грима. Вместо прежней ироничной улыбки лицо перечёркнула злая гримаса, а глаза пылали адским огнём. На плоской вершине алтаря появился старый кованный сундук.

Рианус соединил медальоны друг с другом и произнес новое заклятие. От страшных слов в кронах деревьев завыл ветер. Крышка сундука распахнулась, и оттуда полезли куклы: старые, потрескавшиеся, потёртые от времени, с перекошенными от ярости лицами. Их деревянные руки сжимали оружие и верёвки с острыми крючками.

Кукольные солдаты не чувствовали боли, не ведали усталости, не знали пощады. Копья и камни грибных эльфов отскакивали от них, не причиняя вреда. Марионетки связали каменных пантер прочными нитями. Лапуля и Кисуля тяжело дышали, безуспешно пытаясь перегрызть верёвки. Грибные эльфы бросились на выручку, но куклы окружили их, выхватывали по-одиночке и заматывали в тугие коконы. Друзья Ника отчаянно сопротивлялись, хотя исход битвы был уже предрешён.

Последней из сундука вылезла кукла с большим носом в красном колпаке с бубенцами. Она покрутила деревянной головой, разыскивая Ника, а увидав, направилась прямиком к нему.

Ник отбросил посох и развёл руки:

-- Тальт, это я!

Петрушка безумно вращал стеклянными глазами. Его деревянные руки потянулись к горлу мальчика:

-- Умрииииии! -- взвизгнула кукла.

-- Очнись! Ты помнишь меня? Ты не должен подчиняться Рианусу!

-- Ошибаешься, -- прокричал Кукольник, перекрывая затихающий шум битвы, -- они мои послушные марионетки. Их нити в моих руках!

-- Слава Рианусу! -- пропищала кукла.

-- Ах, так, -- воскликнул Ник, -- тогда посмотрим, что будет, если ниточки оборвутся!

Юный волшебник достал кинжал, подарок Мастера Тени, и полоснул им над головой Петрушки. Послышался звук лопающихся струн. Кукольный шут сделал последний шаг, в глазах его промелькнуло благодарное выражение, и кукла осыпалась на землю безжизненной кучкой тряпок и деревяшек. Ник не стал дожидаться, ответного шага колдуна, он пробежался по поляне, на ходу обрубая нити марионеток. Так он добрался до Риануса.

Юный волшебник и колдун застыли друг напротив друга.

Кукольник посмотрел на мальчика и развёл в стороны руки с зажатыми в них волшебными кулонами.

-- Битва ещё не окончена, -- произнёс он и запрокинул голову, выкрикивая заклятие.

Прозрачный купол накрыл колдуна и Ника, отгородил их от других сражающихся. Сквозь прозрачную мембрану не проникал звук, и вокруг стало тихо. Ник оттёр пот со лба и упёрся ладонями в колени, переводя дух.

Кукольник медленно обошел его по кругу, не сводя глаз с мальчика. Он свысока посмотрел на Ника:

-- Ну, что маленький волшебник-недоучка. Готов ли ты теперь сразиться со мной один-на-один? Только ты и я?

Ник кивнул, следя за руками колдуна. Он весь напрягся, готовый ко всему.

-- Только ты и я, -- повторил Рианус Бонки. -- Ты, я... И парочка моих верных псов! Ха-ха-ха!

Кукольник расхохотался довольный шуткой. Рядом с ним появились две безглазые мары, они шумно дышали и выпускали горячий пар из ноздрей.

-- Не ожидал, малыш?

-- Я слышал, они подчиняются только одному хозяину, -- произнёс Ник.

-- Совершенно верно! И этот хозяин - я! Они подчиняются моей воле. По моему приказу они принесли тебя сюда из Сумеречных Холмов, и по моему же приказу сейчас разорвут тебя на кусочки, из которых я сделаю великолепную куклу. Даже не пытайся зачаровать их или переманить на свою сторону. У тебя ничего не получится.

Ник усмехнулся:

-- Мне этого и не нужно.

-- Ну, что же ты стоишь? Падай ниц, трясись от страха. Испугался? Это чувство тебе должно быть хорошо знакомо. Что теперь скажешь?

-- Скажу, что ты глупец. Ведь волшебники никогда не сражаются в открытом поединке.

Брови Кукольника поползли вверх: