Линда из Нэвидолла

-- У меня никогда не было фарфоровых кукол, -- вздохнул Рианус, -- они такие красивые, но очень хрупкие. Дерево или глина гораздо практичнее, хоть и выглядят не так изящно. Наступают новые времена, и теперь-то я смогу ни в чём себе не отказывать! Ты будешь моей первой фарфоровой куклой. Гордись этим!

Рука Люцерны отвердела, покрылась блестящим глянцем и тончкой паутиной мельчайших трещинок. Холод поднимался выше по руке, дошёл до локтя, до плеча. Всё тело постепенно становилось фарфоровым. Руки, плечи, шея.

-- Прошу вас...

-- Наверное, я буду тебя беречь. Пока не надоест. У меня ни разу не было фарфоровой куклы.

Кукольник обошёл Люцерну вокруг и постучал по щеке ногтем. Печальный тонкий перезвон разнёсся по округе.

-- Наверное, будет грустно потерять такую редкую красоту.

-- Пожалуйста, не надо, -- прошептала Люцерна. Она осторожно пошевелилась, но, услышав слабый хруст, испугалась и застыла без движения.

-- Ха-ха-ха, -- рассмеялся Кукольник. -- Теперь не побегаешь! Стой спокойно. Тут для тебя самое место.

Кукольник обвёл взглядом поляну:

-- Скоро тут состоится последнее представление, и я предвкушаю оглушительный успех. Жаль что зрителей нет.

Ведьма заплакала. Крохотные фарфоровые слёзы с огорчительным звоном покатились по фарфоровым щёкам, разбиваясь о камни.

-- Кстати! -- воскликнул Рианус. -- Почему представление без зрителей? Как я мог забыть? У нас они есть!

По мановению руки в воздухе возникло зеркало. Колдун провёл рукой по серебристой поверхности, и по ту сторону появилась волшебница Камелия.

-- Замечательно! Надеюсь, ей будет прекрасно всё видно. А мы её не услышим!

Кукольник обошёл поляну кругом и расставил факелы, которые захватил в Чёрном двоце, удовлетворённо оскалился:

-- Остался сущий пустяк, надо пригласить главное действующее лицо. Молодого волшебника, которому предстоит чудесное превращение. Надеюсь, никто не возражает?

Камелия в зеркале беззвучно закричала и застучала в незримую грань кулаками, но она была бессильна разрушить чары. Рианус Бонки захохотал, глядя на её тщетные попытки:

-- Ты думала, я сдамся? Проиграю пари, дело всей моей жизни? Как бы не так!

Кукольник начертил на земле волшебный знак и произнёс заклинание. Перед колдуном возникли два призрака. Чёрные бесформенные фигуры сотканные из тени и пыли.

-- Вы нашли его?

Безглазые мары кивнули головами.

-- Тогда живо несите его сюда! -- приказал Рианус.

Призрачные твари исчезли.

Кукольник посмотрел на Луну, взбирающуюся по небу и потёр руки:

-- Всё идёт по плану!

Глава Четырнадцатая

Кодрат Эррет

Николасу приснилось, что он кукла. К его ногам и рукам привязаны тонкие нити, они незаметны в лучах ярких прожекторов и софитов. Мальчик послушно двигался по сцене. Им управляла чужая воля. Он открывал и закрывал рот, кувыркался. Незримый хозяин-кукловод направлял и говорил за него.

Николас не видел зрителей. Прожекторы ослепили стеклянные глаза. Но он слышал как огромный монстр переполненного зала шевелился за стеной из яркого света. Этот зверь ждал и жаждал развлечений. Многоголовое чудовище затаило дыхание, тысячи глаз следили за каждым движением мальчика и оценивали. В случае успеха будут аплодисменты, но стоит ошибиться, мальчик полетит на дно пыльного сундука под возмущённый свист и топот, и там проведёт остаток вечности.

Слёзы потекли по деревянным щекам молодого человека, но представление ни на секунду не остановилось, наоборот, вокруг замельтешили и забегали другие персонажи. Он оказался вовлечён в причудливый танец. А потом вдруг всё стихло и растворилось в сером молоке. Мальчик напряг глаза, но ничего не смог разглядеть в плотном сером тумане.

-- Здравствуй, Николас, -- произнёс чей-то голос. -- Тебе наверное страшно? Хочешь знать, куда ты попал?

-- Я не боюсь, -- сказал Николас.

-- Напрасно, -- прошептал голос. -- Ты там, откуда не возвращаются.

-- Я умер?

Голос хихикнул:

-- Лучше бы ты умер...

-- Я сплю?

-- А что ты называешь сном? Если подумать, любая жизнь это только сон, смотря с какой стороны на неё посмотреть.

Пелена развеялась, и Николас оказался под серым небом посреди безлюдной пустыни. Туман стелился над пыльной землёй, стирая горизонт. Молодой волшебник побрёл в никуда, не разбирая дороги. Когда вокруг нет ничего, без разницы, куда идти. А если всё равно, то стоит ли вообще двигаться? Николас прислушался к внутреннему голосу. Тот ласково, но настойчиво предложил сесть на землю, а ещё лучше лечь и закрыть глаза.

-- Это какая-то уловка. Если я так сделаю, то умру?

-- Ха-ха! Ты и так уже почти мертвец, -- ответил голос.

-- Кто ты?

-- Скоро узнаешь.

-- Где я, и как отсюда выбраться?

Голос тихо рассмеялся:

-- Ты очень любопытен. Мне это нравится.

-- Я хочу вернуться, у меня осталось незавершённое дело. Помоги мне.

-- Ты так стремишься попасть домой... А ты не задавался вопросом, нужен ли ты там кому-нибудь? В мире полно бесполезных вещей. Может, без тебя он станет лучше, чище и добрее? Может, уже стал? Оставайся здесь, тут достаточно места для всякого хлама и забытых вещей. А остальные, кому не всё равно, -- пусть живут там.

-- Мне не всё равно. Я хочу помочь Линде. Хочу вернуться к ребятам. Хочу учиться в Школе волшебства.

-- Всё, что хочешь, ты получишь здесь, не прикладывая усилий.

-- Нет!

-- Тебя так просто не проведёшь, маленький упрямец, -- рассмеялся голос, -- Что ж, иди дальше, посмотрим на что ты способен...

* * *

Николас долго брёл по серой пустыне, пока не услышал мелодичный перезвон колокольчиков и пошёл на звук. Вскоре он увидел странного человека, который уселся, скрестив ноги, на самой верхушке большого круглого валуна. На нём было разноцветное трико, короткая курточка из жёлтых, красных и оранжевых лоскутков, а на голове -- шутовской трёхрогий колпак с бубенцами. Рукава и подол куртки были расшиты колокольцами которые издавали дружный перезвон при движении.

-- Ты в курсе, что разговор с самим собой -- первый признак безумия? -- спросил незнакомец в шутовском наряде и соскочил с камня. Он пригладил острую козлиную бородку и закрутил ус.

-- Ты кто? -- спросил Николас. -- Я тебя уже где-то видел?

-- Вообще-то тыкать незнакомому человеку неприлично, и отвечать вопросом на вопрос невежливо, -- покачал головой незнакомец. -- Но раз уж тебе так интересно, прерву череду недомолвок и отвечу. Меня зовут Тальт Шейнберн, я учёный, и я к твоим услугам.

-- Не очень то вы похожи на учёного... А что вы тут делаете?

-- Это же очевидно! Жду всяких проходящих мимо невежд и учу их хорошим манерам.

В руках у человека в шутовском наряде появился посох и он его сильно раскрутил над головой. Лицо Тальта исказила гримаса боли и ярости, чёрные брови сомкнулись, длинный нос с горбинкой покраснел.

Николас отступил на пару шагов и выставил вперёд руки, защищаясь от разъярённого шута. Кончики пальцев закололо крохотными иголочками. Между ладонями возник огненный шар. Он был идеально круглый, из плотного жёлтого огня, с красивой короной из язычков пламени. Шар лениво поворачивался вокруг оси, выстреливая в стороны тонкие рыжие искорки.

Николас с удивлением посмотрел на шар. Ему ещё ни разу не удавалось создать такое. Учитель Пирологин сейчас бы им гордился. Мальчик мысленно приказал шару приподняться над ладонями, и тот его послушался.