Линда из Нэвидолла

-- Да уж, скучновато, -- пробурчала Лапуля.

-- Для чего ты нам это рассказал? -- спросила пантера Кисуля.

-- Вы наверное устали от этого однообразия?

-- Мы не ведаем усталости, нам не нужен отдых, мы каменные.

-- Но у вас есть чувства. Вам нужны друзья!

-- Не понимаю, к чему ты клонишь, -- насторожилась Лапуля.

-- Я, конечно, могу ошибаться, если вам достаточно дружбы между собой...

-- Мы сёстры. О какой тут дружбе может идти речь?

-- Тогда нам точно стоит подружиться, -- сказал Николас, -- И в знак дружбы вы пропустите меня.

Пару минут пантеры молча переглядывались, наконец пантера Кисуля произнесла:

-- Маленький хитрец решил нас обмануть. Мы пропустим тебя "по-дружески", а ты "по-дружески" сбежишь, когда закончишь свои дела, или, что вероятнее, погибнешь. В итоге две дружелюбные пантеры будут наказаны злой и недружелюбной ведьмой. Что скажешь на это, сладенький мальчик? Ты решил подло использовать нас, а ведь настоящие друзья так не поступают.

-- Ты правда хотел притвориться другом, воспользоваться нашей доверчивостью, а потом сбежать? -- спросила Лапуля.

В её рубиновых глазах промелькнуло презрение. Николас не смог поднять взгляд и прямо посмотреть на неё. Он уставился под ноги и промямлил:

-- Ну, н-н-нет... Я бы к вам иногда приезжал... Потом... На каникулы.

-- Ложь! Мы видим тебя насквозь!

Острые когти с визгом заскребли по железным плитам подвесного моста, оставляя глубокие борозды. Каменные кошки с угрожающим рыком направились в сторону Николаса. Мальчик попятился.

-- Мы не любим обманщиков. Мы не любим непрошенных гостей. Мы не любим предателей.

На середине моста мальчик поскользнулся и упал. Каменные пасти нависли над ним, Николас выставил перед собой руку с зажатым в пальцах свистком. Внезапное озарение посетило его:

-- Постойте! Я придумал! У меня есть идея.

-- Последняя попытка одурачить?

-- Нет-нет-нет! Я не собираюсь вас обманывать. У меня действительно есть идея.

Николас сунул свисток в рот и подул, что есть силы.

Пантеры отступили на шаг и прижали уши. Слабый шорох прокатился по опушке леса Оймод, словно утренний ветерок случайно заблудился в непроходимой чаще.

-- Вы здесь? -- прокричал Николас в отчаянии.

-- Да, -- послышался из кустов приглушённый голос грибного эльфа в жёлтой шляпе. -- Чего звал?

-- Выходи не бойся!

-- Ты это, конечно, наш в доску, но это не даёт тебе права рисковать нашими жизнями. Тута смотри каменные животины на нас облизываются, того и гляди сцапают. А мы не любим, когда нас ЦАПАЮТ.

-- Не бойтесь! Я просто хотел вас познакомить.

-- Чего?! -- выпучил глаза коротышка в жёлтой шляпе.

-- Что?! -- распахнули от удивления пасти каменные пантеры.

-- А что тут такого? -- удивился Николас. -- И вы, и вы замечательные и очень интересные. Если подружитесь, то вам вместе будет здорово.

-- Но ведь они из леса! -- громко прошептала Лапуля, косясь рубиновым глазом. -- Мы не любим лес Оймод.

-- Нам он тоже особо не нравится, -- поморщился коротышка. -- Сыро, порядку никакого. Грибы в последнее время совсем распоясались.

-- Вот! -- закричал Николас, -- У вас уже много общего. Но если ты струсил...

На мосту показался коротышка в жёлтой шляпе:

-- Это кого это ты трусом обозвал?

Ветки на деревьях зашуршали, кусты на опушке заходили ходуном, из густых крон выпали мотки бечёвки, по которым ловко спускались любопытные коротышки.

Грибной эльф бочком приблизился к пантере Лапуле, зажмурившись прикоснулся к каменному боку и тут же отпрыгнул. Каменная кошка застыла как изваяние, выпучив рубиновые глаза.

-- Ну как? -- спросила её сестра.

-- Не разобрала, -- прошептала пантера и обратилась к коротышке, -- не мог бы ты ещё раз попробовать.

Тот чуть осмелел, подошёл и провёл ладонью по шершавой спине.

Дикая кошка улыбнулась:

-- Приятно, мурррр!

Она высунула розовый язык и лизнула предводителя грибных эльфов.

-- Ура! -- грянул нестройный хор, и из зарослей повалил лесной народец.

-- Откуда вас столько? -- закричал Николас, стараясь перекричать гомон.

-- Пришли посмотреть, как тебя кошки сожрут, -- ответил коротышка в жёлтой шляпе, -- а тут даже интересней получилось! Гы-гыы!

Вскоре на подъёмном мосту было не протолкнуться, все норовили пробраться поближе и прикоснуться к каменным пантерам, погладить по спинам, почесать за ухом или потрепать холку. Николас выбрался из толпы и встал в сторонке. Он смотрел как на спину кошкам забрались самые смелые и устроились верхом, но это, по всей видимости, даже нравилось каменным стражницам, они жмурились от удовольствия и помахивали хвостами.

Николас последний раз оглянулся на новых друзей и распахнул створки ворот.

* * *

За воротами начинался лабиринт. Гладкие стены высотой в два человеческих роста тянулись узким проходом, который закручивался хитроумными спиралями и зигзагами, заводил в тупики. Крупные блоки из полированного базальта были подогнаны друг к другу так тщательно, что невозможно было даже разглядеть щели между ними.

Николас погладил ладонью каменную кладку и улыбнулся:

-- Легкотня!

Он достал из кармана кусок мела и приставил к поверхности.

-- Главное не отпускать руки и не прерывать линию, -- сказал он сам себе и двинулся в путь.

Он упрямо шел вдоль одной стены, никуда не сворачивая, оставляя за собой меловую линию. Когда лабиринт заводил в тупик, он без эмоций двигался дальше, проводя линию даже в самых острых углах. Небо над головой крутилось в разные стороны, от однообразного пейзажа рябило в глазах и мутило, но мальчик продолжал свой путь.

Пару раз он отдыхал, садясь прямо на землю, но не отпускал руки с зажатым куском мела от чёрной матовой поверхности. А когда стало совсем тоскливо -- нарисовал смешного человечка: огурец, четыре палки, круглую голову с точечками-глазами, рот от уха до уха и полосатую кепку. Человечек подпрыгнул, поздоровался, приподняв головной убор, помахал палочкой-рукой и умчался в противоположную сторону. Николас с грустью помахал ему вслед и продолжил путь.

Он не знал, сколько прошёл и сколько ещё осталось, да это было и не важно. Чёрный дворец то показывался в сумеречном небе над стеной лабиринта совсем рядом, то убегал далеко-далеко, то вовсе исчезал бесследно. Николас думал о ведьме, которая спряталась во дворце, о покинутом родном мире с волшебной школой и всё чаще вспоминал Линду. Он надеялся, что Рианус не сделал ей ничего плохого. Вспоминал её улыбку, озорной и чуть печальный взгляд, курносый нос. Останавливался и вздыхал.

Солнце давно село за горизонт, закрытый высокими стенами. Полоска неба над головой сначала выцвела и побелела, а потом приобрела розовый оттенок. День угасал.

Мысли скакали в голове шальными зайцами. Николас представил, как в далёкой Школе волшебства заканчивается ужин, как школяры расходятся по своим комнатам, и в окнах загорается уютный жёлтый свет настольных ламп.

За размышлениями мальчик не заметил как стена, вдоль которой он шёл закончилась, и его онемевшая от усталости рука безвольно упала, выронив крохотный кусочек мела. Перед юным волшебником предстало парадное крыльцо дворца.

Воцарилась глубокая тихая ночь. Над головой искристым бархатом растянулось звёздное небо, Луна показалась над лабиринтом, над острыми зубцами крепостной стены.

Вдоль широкой лестницы застыли безмолвные тени. Серые статуи мускулистых воинов в доспехах и без, волшебников в остроконечных шляпах и широкополых халатах, королей в тиарах, шутов в колпаках с бубенцами, придворных дам в пышных нарядах и галантных кавалеров. Статуи держали в руках факелы, которые горели голубым огнём. Ночной ветерок слегка касался пламени, отчего тени на стенах танцевали медленный танец под неслышную музыку.