Линда из Нэвидолла

Люцерна взмахом руки зажгла камин и подошла к окну.

Вдали догорал оранжевый закат, солнце скрылось за горизонтом, верхушки деревьев как пики могучего войска почернели на фоне сапфирового неба. Люцерна ждала незванных гостей. Все приметы говорили о том, что они приближаются. Неясная тревога сжимала чёрное сердце. Тайное место невозможно найти в непроходимом лесу. Волшебный боб не оставляет следов, и нельзя узнать, куда он перенёс хозяйку. Так как же её нашли? Нехорошее предчувствие изнурило душу. Кто явится в сумерках?

Она ещё раз мысленно воспарила над убежищем. Неприступная крепость посреди непроходимой чащи. Каменные пантеры вытянули треугольные морды, вынюхивая чужаков. Пока всё спокойно и тихо.

Дремучий и таинственный лес Оймод. Он всегда с недоверием к ней относился, не любил ведьму, а она отвечала ему взаимностью. С каким удовольствием она превратила бы всё вокруг в пустошь. Выжженная земля на много миль вокруг. Горячие ветры, перебирающие незримыми пальцами серый песок, пыльные бури, сдирающие кожу с непрошенных гостей, унылый однообразный пейзаж до горизонта и редкие чахлые кустики с колючей листвой, -- вот что должно остаться здесь! Но время для этой затеи ещё не настало. Она пока не может противостоять лесу, как и он не может её одолеть.

Если бы ей тогда удалось победить Кукольника, если бы не... Люцерна нащупала в потайном кармане крохотный башмачок и нежно погладила его. Это воспоминание принадлежит только ей, хоть и приносит боль! Она никому его не отдаст!

От размышлений отвлёк странный звук. Плаксивое завывание нарушило торжественное безмолвие пустого дворца. Ребёнок? Здесь? Люцерна отвернулась от окна, ища глазами причину звука. Облезлый чёрный кот на паркете в пяти шагах от неё таращился большими жёлтыми глазами и мелко трясся.

-- Пилёзус?! Что ты тут делаешь?

Кот весь прижался к полу, как мохнатый клубок, словно ожидая удара:

-- Хозяйка, прости!

-- Как ты нашёл меня?

Ведьма подошла к коту, чтобы схватить за шкирку. Из высокого кресла, напротив камина, послышалось вежливое покашливание. Люцерна заглянула за спинку и отпрянула.

-- Сюрпри-и-из! -- радостно воскликнул Кукольник, оборачиваясь к колдунье. -- Вот, проезжал мимо и решил заглянуть на огонек.

Рианус Бонки наклонился к очагу, выхватил кочергу из специальной подставки и пошевелил поленья. В середине тлеющих углей проклюнулся огонь, и лицо колдуна озарилось красным отблеском.

-- Ты не против, если я тут похозяйничаю?

-- Здесь никто не появляется без моего ведома. Как вам удалось?

-- Опасное заблуждение! На месте беглой ведьмы я бы больше думал о мерах безопасности.

Люцерна, с трудом сдерживая ярость, прошептала заклинание, намереваясь опалить огнём дерзкого визитёра, но сбилась на полуслове.

-- Не советую этого делать, -- сказал Кукольник, не оборачиваясь. -- Тем более, что на меня колдовство не подействует. Ты ведь знаешь!

-- Откуда вы... ты...

-- Узнал? Ха! Это ведь так просто. Рана от шпаги ещё не зажила? Запах твоей крови так дразнит, так манит...

-- Пришёл убить меня?

-- Возможно... Всё зависит от твоих ответов на мои вопросы, -- тонкие губы на белом лице растянулись в улыбку. -- Или опять попытаешься проткнуть меня каменным ножом?

-- Он раскололся.

-- Ах, да! Твой котик мне всё рассказал! Всё, что узнал от тебя, и даже больше! Ты очень удивишься, когда узнаешь всю правду, -- Рианус противно хихикнул. -- Люди расстраиваются, когда узнают, что их используют.

-- Я никого не использовала. Пилёзус не в счёт.

-- А я не про кота. И даже не про мальчишку, которого ты по ошибке отправила на Ту Сторону. Я про тебя!

Люцерна с удивлением посмотрела на Кукольника.

-- Ха-ха! Я оказался прав! Ты наивная дурочка. Ты даже не догадываешься, что играешь роль пешки в чужих руках! Правда, забавно?

Люцерна покраснела. Возмущение сдавило грудь, стало трудно дышать. Она сжала кулаки и кое-как выдавила вопрос:

-- Кто же по-твоему меня "используют"?

Рианус Бонки сделал вид, что не расслышал. Он вынул из внутреннего кармана сосиску, наколол на шпагу и сунул в камин, насвистывая под нос весёлый мотивчик. Он любовался, как языки пламени коптят и обжигают розовую шкурку, превращая нежный фарш в уголёк.

-- Я требую ответа! -- повысила голос Люцерна.

Кукольник пожал плечами:

-- Всё узнаешь в своё время, а пока вопросы задаю я. Помнишь нашу последнюю встречу? В руках у тебя был кинжал. Зачем ты, негодница, использовала его против меня?

Люцерна зло посмотрела на Кукольника.

-- Учти, я знаю правильный ответ, -- подмигнул Рианус, -- мне надо убедиться в твоей откровенности.

-- Хотела вырезать твоё сердце.

-- Зачем оно тебе понадобилось? -- Рианус состроил обиженную кислую мину. -- А впрочем, не отвечай. Я догадался. Сердце это вместилище души... Священное место, храм жизни, бла-бла-бла. Тебя кто-то надоумил? Намекнул, что ты добьёшься задуманного, вырезав моё сердце? -- Кукольник запрокинул голову и расхохотался. Он смеялся долго и громко, так что слёзы потекли по щекам, размывая актёрский грим.

-- И ради этого ты устроила представление с украденным смехом, обманутыми детишками? Признайся, ты сама никогда бы до такого не додумалась!

-- Мой план сработал.

-- Глупости! Ты решила, что заманила меня в западню? Ха-ха! Знай же, иногда добыча превращается в охотника. Я сразу разгадал твои ухищрения. Но мне было интересно понаблюдать, как ты выпутаешься из этой ситуации.

-- Пришёл посмеяться надо мной?

-- Вовсе нет, -- Кукольник изобразил на лице безразличие, -- твоя игра была великолепна. Никому не удавалось так долго фехтовать со мной и уйти почти невредимой.

Кукольник встал и прикоснулся к шраму на плече молодой ведьмы:

-- А ведь мы могли бы стать замечательной парой, -- прошептал Рианус.

-- Это предложение руки и сердца?

Кукольник протянул ведьме кинжал:

-- Руку я тебе не даю, а вот сердце забирай хоть сейчас. Если, конечно, сможешь. Ну же, смелее!

Люцерна взяла оружие. На клинке заиграл булатный узор, огонь заструился по остро отточенному лезвию. Ведьма полюбовалась его танцем, раздумывая, и, наконец, решилась. Кинжал вонзился в грудь Кукольнику по самую рукоять. Сталь легко вошла в тело балаганщика, словно тот был слеплен из разогретого воска. Кровь пропитала белую рубашку, заблестела на камзоле.

Кукольник улыбнулся, будто ничего не произошло. Ведьма заглянула ему в глаза, и ей стало страшно. Ни боли, ни отчаяния, не увидела Люцерна во взгляде ночного гостя, только чёрную бездну и огненные всполохи.

Рианус Бонки зажал в ладони руку колдуньи, сжимающую рукоять, и потянул вниз. Другой рукой он раздвинул край ужасной раны.

-- Смотри! -- сказал Кукольник.

Ведьма заглянула в рассечённую грудь и увидела там только черноту. Место, где у обычных людей располагается горячее, бьющееся сердце, было пусто.

Люцерна отшатнулась.

-- Довольно, -- сказал Кукольник, вынимая нож из груди. -- Теперь понимаешь, что твоя затея была глупой?

-- Кто... Или что ты такое?

-- Всего лишь кукольник, бедный артист, кукловод, владелец ослика, кибитки и нескольких десятков пустоголовых кукол.

-- Что тебе от меня нужно? -- прошептала Люцерна.

-- Давай заключим сделку, -- Кукольник застегнул камзол и укутался плащом, -- сердце волшебника в обмен на мальчишку.

Ведьма посмотрела на кота Пилёзуса и облизнула губы.

-- Всего-то?

Рианус Бонки проследил за взглядом и скривился:

-- Ха-ха! Твой кот мне ни к чему. Мне нужен настоящий мальчишка. Весёлый, находчивый, смелый.

-- Все дети остались в Нэвидолле.

-- Да, и благодаря тебе, весельем они не отличаются. Но эта беда поправима! Скоро сюда придёт ещё один гость, Николас, волшебник-недоучка. Ты, наверное, его не помнишь, он выпал из портала, который вы соорудили вдвоём с одной милой старушенцией. Да-да, я побывал в подвале твоей лавочки, видел картинки на полу и узнал её почерк. Так вот, он уже на мосту! Ты отдашь мне мальчишку, а я устрою так, чтобы ты смогла заполучить сердце волшебника.