Линда из Нэвидолла

-- Твоя природа от твоих желаний не зависят. От волшебного дара нельзя отказаться. Он передаётся по наследству. У тебя были в родне волшебники?

-- Не помню, -- буркнула Линда. -- Я вообще ничего не помню, что случилось до тропинки.

Она насупилась, разглядывая пустоту, упрямая складочка пролегла между бровей. Лимас привалился к стенке, полуприкрыл глаза и неторопливо постукивал ногтями по столешнице.

Протяжный вой прервал их тягостное молчание.

Старик весь собрался, как кот, готовый к прыжку, бережно взял со стола соломенную шляпу и нахлобучил на голову.

-- Что это? -- спросила Линда, и в ответ прозвучал другой звук, словно кто-то провёл мелом по стеклу, к нему прибавился третий, похожий на ржавый скрежет, и вскоре избушка дрожала от нарастающей какофонии.

-- Гости незванные, -- сказал дед Лимас. -- Посиди тут тихонько.

-- Я не останусь, пойду с вами!

-- Опасно там, -- сказал старик, прихватывая толстую палку, которую использовал как посох, -- не для барышни дело.

-- Я не барышня! -- вспыхнула девочка.

-- Нянькой не буду, погибнешь -- пеняй на себя.

Старик снял со стены самострел, связку тяжёлых стрел-болтов и вышел за дверь. Линда, не раздумывая, шагнула следом.

Черные тучи затянули небо, сливово-кровавое марево клубилось от горизонта до избушки, выпрастывая из жирной туши тонкие хоботки. В воздухе запахло сырой землёй. Вой, скрежет и визг перекрывали далёкие раскаты грома. Частокол затрещал от напиравших на него чудовищ. Клыки, лапы, налитые кровью глаза, бородавчатые тела и чешуйчатые хвосты с костяными шипами, -- мельтешили плотной массой. Слюнявые пасти глодали частокол, вязкая слизь с шипением стекала по толстым брёвнам на пожухлую траву, расползаясь ядовитыми лужами.

-- Кто это? -- спросила Линда, но голос потерялся в диком вое.

-- Шиги Дальней Неви, -- прокричал дед Лимас, не оборачиваясь. Он пригнулся и побежал к каменному колодцу посреди двора. Длинная зубастая пасть на длинной гибкой шее метнулась на звук, но старик, не останавливаясь, перебил хребет чудовища дубинкой. Девочка побежала за стариком, и несколько тонких шипов со свистом вонзились в то место, где она только что стояла.

Чудища перевалили через стену. Они взбирались друг на друга, давили нижних, карабкались по растоптанным телам, скреблись животами по кольям и неумолимо приближались, вынюхивая добычу.

Линда не помнила, как пробежала несколько десятков шагов, но успела разглядеть острые когти, почувствовала смрад, источаемый лохматыми телами. Задыхаясь, упала за каменной кладкой колодца рядом с дедом Лимасом и сжалась в комок, мечтая стать незаметной. Она хотела спросить у старика, что делать дальше, но челюсти свело до боли, а зубы выстукивали дробь и норовили прикусить язык.

Старый волшебник разыскал глазами что-то, видимое только ему, коротко кивнул и встал во весь рост. Он шагнул от колодца навстречу чудовищам.

-- Тёмные силы не учли, что я научился управлять временем, -- сказал старик. Его голос перекрыл и погасил другие звуки. Вой и скрежет затихли.

Дед Лимас протянул руку и вытащил Линду из убежища. Девочка с ужасом поняла, что теперь они остались без защиты в нескольких шагах от наступающих тварей. Старик прижал девочку к себе и прикрыл дырявым плащом. Движения чудищ замедлились, а потом и вовсе застыли. Капли ядовитой слизи, повисли в воздухе крошечными сферами.

-- В этой точке время останавливается, -- прошептал волшебник. -- Он снял с плеча самострел и натянул рычагом тетиву. Толстый стальной зазубренный болт с глухим хлюпом вонзился в чешуйчатое тело, где предположительно находилось сердце чудовища. Старик перезарядил оружие и вложил новую стрелу. Второй монстр получил смертельную рану. Третий болт лёг в паз.

-- Подождите! -- закричала Линда. -- Так же нечестно!

Дед Лимас приподнял брови:

-- Прости, что ты сказала?

-- Вы их убиваете нечестно. Это браконьерство.

-- Ну, знаешь, -- удивился старик. -- мне, беззубому, много лет, у меня нет жесткого панциря, острых когтей и непробиваемой чешуи, а их тут сотня. Если буду тут сверкать благородством, от меня даже косточек не останется.

-- Они, наверное, не по доброй воле сюда пришли. Их пригнали тёмные силы, или как их там... Они не хотят убивать. Может, у них друзья есть, или детки, а вы их вот так: раз и навсегда!

-- Это злобные кровожадные твари! -- отрезал волшебник. -- И вопрос стоит так: или они, или я. Не знаю, что ты там навыдумывала, я выбираю жизнь в обмен на их смерть. Может, тебе чудища дороже?

-- Вы безжалостный старикашка! Можно было вообще не выходить из избушки, и они исчезли бы сами!

Линда сжала кулаки, вытянулась струной и привстала на цыпочки. Её щеки заалели от прилившей крови, а глаза сверкали гневом.

-- С какой такой радости? -- спросил старик.

-- Исчезают же следы моей уборки. Время унесло бы их в далёкое прошлое, где вас ещё нет. Зачем обязательно убивать?!

Линда замахнулась на деда Лимаса и тут произошло то, чего она совсем не ожидала. Воздух собрался перед ней в плотный кулак и полетел в сторону старика. Удар пришелся прямо в грудь. Самострел вылетел из раскинутых рук к противоположной стороне ограды. Старик ойкнул, едва устояв на ногах, и лёгкая улыбка проскользнула в густой бороде.

-- Что ж, похоже, ты права, -- кивнул лесовик, потирая ушиб, -- пойдём отсюда потихоньку, нам есть о чём поговорить.

Старик приобнял пунцовую Линду за плечи и повел в избушку, а армия монстров побледнела и растаяла без следа.

Глава Одинадцатая

Чёрный замок

Люцерна изучала новый облик своего убежища. Каждый раз она удивлялась тому как живое в неживом предугадывает настроение хозяйки и меняется согласно её замыслам и чувствам. В этот раз Логово превратилось в чёрный замок. Гладкая базальтовая стена со множеством узких бойниц и сторожевых башенок выросла до неба, защищая от леса Оймод и от непрошенных гостей. Глубокий ров окружил цитадель, к стальным воротам протянулся узкий подъёмный мост. По обе стороны от входа на страже стояли две пантеры, сотворенные из белого полупрозрачного мрамора. Они вглядывались в сумрак рубиновыми глазами и скалились острыми сапфировыми клыками.

Запутанный лабиринт вёл от ворот к изящному дворцу с высокими стенами и стрельчатыми окнами. Изящные витражи изображали сцены охоты на драконов. От главного здания к флигелям вели ажурные мостки. Ядовитый плющ с багровыми листьями оплёл чёрные колонны, и издали казалось будто это кровь на воронёной стали.

Колдунья переходила из зала в зал, и свечи в бронзовых канделябрах гасли вслед за ней, дворец погружался во мрак. На душе у Люцерны было неспокойно. Скорый побег из Нэвидолла расстроил её планы. Она была уверена в победе, хотя Кукольник оказался хитёр и не так прост. Тем желаннее был бы этот трофей. Люцерна сжала кулак, словно обхватывая трепещущее горячее сердце волшебника, пропитанное древней могучей магией. Его вполне хватило бы на заклинание.

-- Неужели я слабею? -- прошептала колдунья.

С тех пор как исчез последний дракон, волшебства в мире стало значительно меньше. Люцерна помнила времена, когда воздух искрился от переполнявшей его магии. Достаточно было подумать и повести бровью, желания тут же исполнялись. Могучие короли тряслись от страха, боясь навлечь на себя её немилость, ветераны великих битв падали без чувств, едва уловив строгий взгляд колдуньи. Придворных дам Люцерна узнавала только по заколкам на затылках. И имя! У неё было другое имя, величественное, звучное, красивое. Не эта простецкая пародия.

Теперь она прячется в глухомани одна, и имя её забыто, а кучка жалких горожан празднует победу над ведьмой. Жаль, что пришлось бросить старую Камелию, она бы сейчас скрасила одиночество. Дурацкая жёлтая брошь!