Линда из Нэвидолла

Маркус выскользнул из цепких лап старухи и забежал в центр странного рисунка на полу. Старуха вскрикнула. И тут сгустилась тьма, закружился чёрный вихрь. Длинные хвостатые молнии заплясали по стенам. Старая ведьма, запрокинув голову, выкрикивала что-то зловещее в потолок подвала, а Люцерна сидела неподвижно, вонзив ногти в подлокотники кресла. Потом она вскочила и сунула руки в чёрный вихрь, из которого вытащила мальчишку.

Линде захотелось получше рассмотреть и узнать, невредим ли её друг, она надавила на окно, и старая рама не выдержала, с громким треском раскололась, стекло лопнуло и просыпалось вниз хрустальным дождём. Девочка скользнула вслед за осколками и полетела вниз головой в душный подвал, прямо на голову ведьмам.

* * *

Таким образом лохматым существом, которое привиделось ведьмам, оказалась Линда.

Ветхая рама не выдержала и рассыпалась под весом девочки. Линда почти не пострадала, всего лишь несколько царапин и неглубокий порез на левой руке. К тому же что-то замедлило её падение, иначе не обошлось бы без серьёзных ушибов и переломов. Пыль и паутина запорошили глаза, девочка вся перемазалась землёй, трухлявые щепки застряли в волосах. Она сжалась в комок и прижалась спиной к стене. Глаза слезились, но Линда быстро протёрла их.

Рядом с ней на полу сидел мальчишка очень похожий на Маркуса. Только старше и с тёмными волосами. И одежда на нём была странная, а на носу -- круглые очки.

Из темноты на них пялились горящие злобой глаза ведьм.

-- Демон! -- вскрикнула страшная старуха, указывая кривым пальцем на Линду.

-- О не-е-ет! -- протянула Люцерна, её силуэт проступил сквозь облако пыли. -- Я уже видела эту шпионку. Это подружка нашего мальчишки. Она тут вечером вертелась и вынюхивала. Что таращишься? Прикончи её!

Мальчишка нахмурился. Он посмотрел на молодую ведьму, на старуху, на девочку. Скользнул взглядом по очагу с котлом, по столу, заваленному склянками и снадобьями, по линиям пентаграммы. Он кивнул Линде и тихо прошептал: "Бежим".

Девочку не пришлось долго уговаривать. Весь пережитый за вечер страх выплеснулся наружу и придал силы. Она проворно вскочила и ребята, держась за руки, выскочили из мрачного подвала.

-- Скорее! За мной! -- подбадривал мальчишка и тащил Линду вверх по лестнице.

Занозы и порезы немного саднили, девочка прихрамывала, но совершенно не обращала внимания на боль. Её сердце бешено стучало. Скрипучая дверь в лавочку взвизгнула, выпуская беглецов, а свежий ветер разметал волосы.

Ребята бежали, не разбирая дороги. Они долго петляли по сонным улицам, наугад выбирая повороты, подворотни, и вскоре оказались на окраине, около городской стены. Небо стало тёмно-синим, уличные фонари отбрасывали на мостовую призрачные тени. Приближался час Медведя.

-- Маркус, постой, дай перевести дух!

Мальчишка остановился и отпустил Линду. Он тяжело дышал, хватая воздух ртом, уперся руками в колени и согнулся пополам, опустив голову.

-- Кажется убежали, -- наконец проговорил он. -- Только я не Маркус.

Линда откинула со лба мокрую прядь:

-- Хватит дурачиться.

Мальчишка посмотрел на неё исподлобья:

-- Не знаю, про какого Маркуса ты говоришь... И что тут происходит... И вообще где это "тут"!

-- Наверное ведьмы с тобой что-то сделали, и ты не помнишь, кто ты?

-- Отлично всё помню. Я Николас Гранкин, школяр второй ступени Школы магии и волшебства славного города Ульгора.

-- Ты Маркус с Кленовой улицы!

-- Нет.

Парень выпрямился, оправил жилетку, пригладил непослушные тёмные волосы и поклонился, приложив правую руку к сердцу.

Линда приподняла брови от удивления. Теперь она ясно видела, что мальчишка лишь немного похож на Маркуса, но не Маркус: он был чуть выше её друга и года на два постарше, на нём была кожаная жилетка вместо холщевой куртки, а на курносом носу -- маленькие круглые очки. И волосы. Вместо пушистых русых пёрышек -- жесткие каштановые завитушки.

-- А куда подевался Маркус?

-- Не знаю. Могу предположить, что мы случайно поменялись местами в портале, который соорудили колдуньи, -- нахмурился парень. -- И это совсем нехорошо...

* * *

Всё произошло слишком быстро. Люцерна ещё не успела прийти в себя, когда беглецы поднялись вверх по лестнице и выскользнули из магазинчика. Она посмотрела на гору мусора и осколков, на дымящуюся пентаграмму, на выглядывающую из-за стола Камелию. Понимание полного краха подкралось острожно, как дикая лесная кошка.

-- Как всё это понимать, старая карга?

Люцерна щёлкнула пальцами. Тотчас к Камилле подскочил деревянный стул и подсёк ноги. Старуха плюхнулась на сиденье. Кожаные ремни плотно оплели немощное тело и прижали к спинке стула. Старуха жалобно запричитала:

-- Милостивая госпожа! Клянусь, я не виновата в твоей неудаче.

-- Лжёшь, подлая, и сейчас сполна за всё заплатишь.

Из очага вылетели кочерга и щипцы для колки углей, они заплясали вокруг старухи щелкая острыми кончиками у самого носа.

Старуха зажмурилась и завизжала:

-- Ты жаждешь наказать невинную душу! Это большая ошибка. Я всего лишь хотела уберечь тебя от опасности.

-- Врёшь, старая, ты с самого начала мне мешала!

Раскалённое добела железо заплясало возле старухиного носа. От жара глаза у ведьмы заслезились. Седые волосы местами подпалились и закрутились тонкими спиральками. В воздухе запахло жжёной шерстью. Камелия уставилась на Люцерну покрасневшими безумными глазами, полными слёз.

-- Ещё не поздно всё исправить, -- прошептала она.

-- Решила посмеяться надо мной?

-- Вовсе нет, -- голос старой ведьмы стал глухим и глубоким. -- Ты ведь боишься, что он без мальчишки не придёт, что не клюнет. А он придёт. Он обязательно придёт. Но у тебя не хватит сил его остановить.

-- Вот как?

-- Я нужна тебе, -- зарыдала старуха.

Люцерна подошла вплотную к колдунье и зажала в кулаке ворот её рубища. Камелия захрипела, хватая воздух ртом.

-- Весельчак сбежал. Чем ещё можно заманить Кукольника?

-- Оборотень, -- прохрипела старуха, подняв вверх скрюченный палец. -- У нас есть кот, а в воздухе пока витает образ мальчишки. Если не мешкать, может получиться.

Люцерна смерила Камиллу взглядом, задержалась на нелепой жёлтой броши. Может быть она не врёт? Стоит ли ей доверять? Терять всё равно нечего.

-- Ну хорошо, старая карга. Даю тебе последний шанс.

Люцерна освободила старуху, и та суетливо принялась за дело. Старая колдунья, ползая на коленях, восстановила затёртую пентаграмму: вокруг пятиконечной звезды она добавила шестигранник, вписанный в семиконечную звезду. Обвела весь рисунок жирным кругом, расставила по углам горящие черные свечи. Между лучами звёзд старуха вписала новые символы. При этом Камелия бормотала что-то под нос.

Люцерна сжала пальцами спинку стула:

-- Надеюсь, ты понимаешь, что творишь? -- голос её предательски дрогнул.

Старуха бросила взгляд из-под седых косм. В зрачках чёрных глаз промелькнул адский огонь:

-- Не беспокойся, госпожа, получится в самом отменном виде!

Старуха кряхтя поднялась с колен и встала рядом с Люцерной.

-- Всё почти готово. Мне нужны два зеркала.

-- Ненавижу зеркала. Все, что тут были, разбила и выбросила.

Камелия покачала головой:

-- Очень неосмотрительно с твоей стороны. Ладно, что-нибудь придумаем.

Старуха поскакала в дальний угол подвала и зарылась в ворох ветоши. Недовольные крысы разбежались в стороны из уютного гнезда, но Камелия не обратила на них внимания. Она выудила из кучи старое серебряное зеркало в резной оправе, корявыми пальцами оттёрла седую патину и установила на северном луче пентаграммы. Потом вышла на задний двор. Она разыскала самый крупный из осколков разбитого зеркала, который только смогла найти, и установила с южной стороны магического знака.