Линда из Нэвидолла

-- А когда спектакль закончится, быстро--быстро пойдёшь на Пустырь возле Стены... Только убедись, что Кукольник пошёл за тобой...

-- Приведёшь его на пустырь, и мы тебя отпустим.

-- Это не опасно? -- спросил Маркус.

-- Не опаснее, чем красть волшебные книги, -- сказала Люцерна.

-- Откуда вы узнали?

-- Бедняга Пилёзус мне всё-всё рассказал про тебя и твою подружку. Кстати, зачем вам понадобилась эта книга?

Маркус от удивления раскрыл рот.

-- Хватит болтать! -- Камелия схватила мальчишку за локоть и потащила к очагу.

При виде огня и кипящего варева у мальчишки волосы встопорщились как цыплячьи пёрышки. Он отчаянно закричал и стал упираться ногами. Но сухие руки колдуньи были твёрдыми, как костяной капкан. Она неумолимо тянула мальчишку к огню.

-- Что ты делаешь? -- воскликнула Люцерна.

Камелия на мгновение отвлеклась, моргая красными слезящимися глазами, но этого мгновения было достаточно. Маркус вывернулся и бросился к выходу. Ему оставалось сделать всего пять шагов до спасительной лестницы, когда он пересёк незримую границу нарисованной на полу фигуры. Старуха выкрикнула короткое слово на незнакомом языке, и в тот же миг воздух в подвале уплотнился, словно превратился в густой кисель. Свет померк и тьма сгустилась над центром пентаграммы, накрыла мальчишку смрадным коконом, превратилась в багровый крутящийся столб. Надписи на полу вспыхнули зелёным пламенем, в воздухе запахло грустью и умершими лилиями.

Камелия запрокинула голову и пропела заклинание. Мальчишка исчез, вместо него из смрада и дыма проступила тёмная фигура. Она была нечёткой и расплывчатой.

-- Прекрати сейчас же! -- закричала Люцерна.

-- Держи его! Упустишь! -- вскрикнула старая ведьма.

Люцерна зажмурилась и сунула руку в черноту. Она нащупала нечто твёрдое и со всей силы потянула.

Вихрь закрутился быстрее. Гул возрос, вскоре он поглотил остальные звуки этого мира.

Старая ведьма запрокинула голову, прикрыла глаза и прокаркала в потолок новую часть заклинания. Люцерна смотрела на неё с распахнутыми от ужаса глазами, она хотела разжать пальцы, но руки не слушались её. Она тянула нечто из неведомого, и это нечто отчаянно сопротивлялось.

Чёрный столб завертелся с бешеной скоростью, гул перешёл в запредельный свист, у Люцерны заложило уши. Старая колдунья произнесла последние слова заклинания и уронила руки. Чёрный столб взорвался ослепительной вспышкой и отбросил волшебниц в разные стороны. Люцерна на мгновение ослепла. А когда зрение вернулось, увидела посреди пентаграммы темноволосого мальчишку с зажатым в руке хот-догом. Он сидел на полу и озирался по сторонам, а когда увидел ведьм, вскочил, взмахнул сосиской и прокричал:

-- Вингардиум лавиоса!

Сверху раздался звонкий треск, будто кто-то разломил хрустальную плитку шоколада, посыпались щепки, упали обломки прогнившей рамы и осколки разбитого стекла. Вслед за ними в подвал с пронзительным криком влетело странное существо и плюхнулось рядом с парнем.

* * *

После того как Люцерна выпроводила Линду из магазина, девочка побрела домой по опустевшим улицам. Лунный свет прочертил на мостовой жёлтую тропинку. Линда представила, что это дорога, по которой можно идти далеко-далеко. Немного по желтой дороге, а потом перепрыгнуть на лунный мост и прямиком в небо. Хорошо отправиться в путь с другом. Но куда подевался Маркус? Она была уверена, что он не выходил из магазина. Линда всё время поджидала его у самых дверей. Она видела как белобрысая шевелюра мелькала то тут, то там в ребячьей толпе, а потом вдруг исчезла. И хозяйка магазина повела себя очень странно. И эта непонятная щедрость. Чем больше девочка думала, тем больше убеждалась в том, что странные события последнего времени как-то связаны между сбой. Линда вспомнила разговор с Люцерной, её недобрую улыбку, странные намёки. На душе у девочки стало тревожно, и она решила разобраться во всём прямо сейчас.

Далеко на краю сознания, там, где начинаются грёзы, шевельнулся слабый голосок благоразумия. Он нашёптывал, что стоит дождаться утра, что нельзя бродить одной по сумеречному Нэвидоллу, что надо подождать отца, и вместе с ним решить проблемы. Что может сделать девочка тринадцати лет, на самом то деле? Но Линда отвергла все возражения.

Вечер набирала силу. На небе высыпали яркие звёзды. Прохладный ветерок перебирал нежными пальцами светлые кудри девочки, прикасался к разгорячённым щекам. Ночной фонарь отбрасывал на стены призрачные дрожащие тени.

-- Сначала узнаю, что затеяла Люцерна, а дальше будет видно, -- сказала ему девочка и решительно повернула назад.

Часы на Ратуше пробили девять раз. Небо приобрело глубокую тёмную синеву, наступила сонная пора. Нэвидолл в свете фонарей стал тих и неузнаваем. Линда, переступала по булыжной мостовой. Где-то вдалеке лениво переругивались сторожевые псы.

Магазин "Сладости и Радости" в лиловом сумраке утратил карамельное очарование. Мрачная сущность проступила сквозь свежую краску, ощерилась ломаными линиями. В призрачном свете он снова стал похож на своих собратьев. Козий тупичок невелик, и все дома в нём мрачные и неприветливые. Магазин Люцерны бледнел на общем фоне белесым пятном, словно утопленница в кружевах в тёмном омуте.

Сердце у Линды замерло. Она переборола страх и осторожно подошла ближе. Притронулась к дверной ручке, заглянула в плотно занавешенные окна. Казалось, что магазин, в котором днём бурлила жизнь, умер, а занавески -- тонкие веки на пустых глазницах.

Девочка обошла вокруг. Дом был тих, пуст и уныл. Ни шороха, ни иного звука не доносилось изнутри. Девушка собралась возвращаться домой, она уже сто раз пожалела о своём решении, но тут заметила проблеск в крохотном оконце около самой земли. Дом был очень стар. От времени он ушёл глубоко в землю и полуподвал превратился в подвал, но кто-то заботливо прочищали доступ к слуховому оконцу, пока не получился узкий наклонный лаз, заканчивающийся трухлявой рамой и грязным стеклом. Это окошко и в лучшие дни едва пропускало скупой свет, а теперь вовсе заросло крапивой и горькой полынью. И только темнота позволила его найти.

Линда подползла вплотную по узкому лазу и прильнула к закопчённому стеклу. Девочке пришлось упереться руками в раму, её ноги оказались выше головы, зато она смогла разглядывать подвал магазинчика и его таинственное содержимое. Она увидела широкий дубовый стол. В колбах, расставленных на столе, пузырились мутные зелья. Тут же валялись кривые ножи, ржавые щипцы, пучки сушёной травы и чьи-то скелетики, толстые иглы и крючки. В очаге пылал зеленый огонь, над которым чадил огромный котёл, а на полу горела пентаграмма и волшебные символы.

Люцерна развалилась в большом мягком кресле. Чуть поодаль на табурете сидел Маркус, а вокруг скакала, прихрамывая, отвратительная старуха с крючковатым носом. Сначала они о чем-то расспрашивали Маркуса. Линде даже послышалось, что они упомянули Кукольника. Потом старая ведьма размахалась руками, а Люцерна смотрела на мальчика злыми глазами. Затем старая женщина схватила парнишку и потащила к очагу, а вокруг начали летать раскалённые докрасна предметы. Старуха противно завизжала, и по спине Линды поползли мурашки.

Девочка подалась вперёд и чуть сильнее нажала лбом на стекло. Она услышала как захрустела рассохшаяся рама. Линда сжалась в комок, затаила дыхание и сосредоточила внимание. Внизу Маркус закричал и стал вырываться из старухиных рук. Линда вонзила ногти в ладони и прикусила губу. Она лихорадочно думала, чем можно помочь другу, но на ум ничего не приходило. Ей стало страшно. Жуть поползла по спине огромной склизкой гусеницей, кончик носа замёрз и покрылся гусиной кожей. Девочка прилагала отчаянные усилия, чтобы не зажмуриться. Она сильнее прижалась к ветхому окошку, чтобы ничего не пропустить.