Страница 9 из 13
— Спасибо за интервью, — Инга решительно застегнула молнию на сумке.
— Надеюсь, вы услышали то, что хотели.
Инга кисло улыбнулась. Журналистка рассчитывала, что ей удастся больше вытянуть из Долидзе.
— Приходите еще, — Долизде помог Ксюше надеть курточку, снова окинул блондинку восхищенным взглядом:
— До свидания.
— До свидания, — широко улыбнулся грузин, застегивая пуговицы на молочном плаще.
Попрощавшись с вахтершей, девушки выскользнули в осеннюю прохладу.
Вечер был бы, пожалуй, довольно теплым, если бы не порывы северного ветра.
Какое-то время сестры шли молча.
— По-моему я ему не понравилась, — вздохнула, наконец, Ксюша и тут же сделала утешительный вывод. — Наверное, у него плохой вкус.
— Не думаю, что мужчине даже с самым плохим вкусом может не понравиться голубоглазая блондинка с длинными стройными ножками, особенно если этот мужчина — грузин… Но, конечно, если постоянно молчать и смотреть исподлобья…
— Может быть, я еще должна была взять за тебя интервью, а потом еще и статью самой написать?…
Ксюша была права. И Инге осталось только вздохнуть:
— И все-таки мне показалось, он что-то не договаривает. Может быть, даже он и разрешил Аникшину провести эту пресс-конференцию, но, скорее всего, все-таки не предполагал, чем она может обернуться. Странно, что он не предложил нам по чашечке кофе. Мог бы пригласить и в бар, тем более, что бар есть в гостинице. Там бы мы точно его разговорили. И вполне мог бы поинтересоваться, в какую нам сторону. Тем более, что он куда-то торопился, и наверняка, он на машине.
— А если он едет к любовнице? Он все равно должен был взять нас с собой?
— Н-да, — протянула Инга.
Четверг
11
Трудно найти более неприятную вещь, чем вставать в пять утра, особенно для ярко выраженной совы. Среди знакомых Инги почти не было жаворонков. А многие ее знакомые (разумеется, тоже совы) вообще не верили в существование жаворонков. Даже почти компетентный психолог Ксюша и та считала, что жаворонки — это всего-навсего те счастливые совы, которые имеют возможность спать днем.
А особенно жутко просыпаться в холодное октябрьское утро, когда ветер, успевший за ночь сойти с ума, вырывает из рук серо-голубой зонт и почти серьезно грозит поднять вместе с этим самым зонтом над землей.
И уж совсем неприятно ехать в такую мерзкую погоду на другой конец города, на автовокзал, в полусне стоять в пусть не длинной, но все-таки очереди за билетом.
Но хуже всего то, что с утра заложен нос и першит в горле. Не следовало, конечно, идти сначала к Руслану, а потом с непросохшими еще волосами мчаться на интервью. Но откладывать визит в салон еще на неопределенное время тоже было уже невозможно.
Ну что ж, зато теперь она, Инга Иволгина, золотое перо газеты «Криминальная хроника» предстанет перед злодеем Меркуловым во всей своей убийственной красоте.
А моросящий липкий дождь и безумный ветер — неприятно, конечно, но, вероятнее всего, не смертельно.
У не подъехавшего еще «Икаруса» уже выстроилась очередь. Недовольно зевая, Инга увеличила собой ее хвост. За ней вскоре выстроились еще человек десять мазохистов, которые, дрожа от холода, тоже ехали куда-то с утра пораньше.
Наконец, триумфально подъехал грязноватый автобус и, оказавшись в его пахнувшем бензином салоне, Инга с наслаждением опустилась на мягкое сидение у окна. Хоть в этом повезло сегодня утром!
Теперь два с половиной часа можно смотреть, как за окном мелькают дома и деревья и радоваться тому, что от дождя отгораживает невидимая стена, и капли, бессильно ударяясь о стекло, становятся похожими на расплывшиеся запятые.
Инга раскрыла детектив в черно- белой красной мягкой обложке с алой губной помадой, пистолетом и двумя одинаковыми женскими профилями с алыми губами. И соответствующее алое название: «Тень Элизабет».
Автор — какая — то Анна Перл, и героиню тоже зовут Анна.
Вот уже неделю Инга не могла сдвинуться с шестнадцатой страницы, на которой, между тем, динамично разворачивалась интригующая завязка. Некая Анна, москвичка, только что сделала пластическую операцию, чтобы быть точной копии француженки Элизабет, жены миллионера. Но, о ужас, губы москвички Анны (для сходства с парижской светской львицей пришлось их накачать силиконом) приняли несколько неестественную форму. С отчаяньем глядя в зеркало, она звонит какому-то Артуру, который когда-то служил у этого самого миллионера и заварил всю эту кашу с «двойниками».
— Вот ведь погода сегодня…
Блондинка с короткой стрижкой в черном пеньюаре, ее отражения в трюмо, гипнотизирующий голос Артура и запах каштанов растаяли.
Рядом с Ингой сидела пожилая женщина, одетая так, что если не задаваться специально целью, запомнить, во что она одета, то ни за что не запомнишь.
— Да, погода, неважная, — неохотно отозвалась Инга, искоса поглядывая на попутчицу.
Сразу видно, из тех, кто любит поговорить — не важно, о чем, и даже не важно, с кем. Иногда такие женщины просто находка для журналиста криминальной газеты. В ненавязчивой беседе в автобусе или пригородной электричке может рассказать много интересного.
Но сейчас Инга предпочла бы, чтобы рядом оказался молчаливый интеллигент и, желательно, тоже с какой-нибудь увлекательной книжкой.
— А что делать? Ехать всем надо. Я вот к сыну ездила. Соседку просила за кошками посмотреть. У меня три кошки. Соседка у меня хорошая, накормит, а все равно переживаю, мало ли что.
Инга вздохнула и попробовала читать дальше.
— Сын у меня хирург, и внук в медицинском учится. А вы, наверное, тоже, студентка? — вдруг обратилась к Инге на «вы» попутчица.
— Нет.
Неопределенное «нет» только разожгло любопытство навязчивой попутчицы.
— Нет? — почему-то удивилась она. — Такая молоденькая и уже работаешь?
— Мне уже двадцать два, — Инга положила билет на автобус на ту же шестнадцатую страницу, захлопнула книжку. Придется вернуться к парижским каштанам попозже.
— Моему внуку двадцать один. Парень есть?
— Да. Есть, — поспешно закивала Инга, прежде чем женщина начала заочно сватать ее за внука-студента.
— По делам едете?
Инга кивнула.
— У меня вот невестка, менеджером работает, тоже все время по командировкам. Вы, наверное, тоже менеджер?
Инга усмехнулась. По всей видимости, ее случайная знакомая задалась целью во что бы то ни стало выяснить как можно больше фактов из ее биографии.
— Нет, я журналист.
— Журналист? — еще больше оживилась попутчица. — А вы случайно не по поводу экстрасенса, ну того, который с собой покончил…
— Аникшин?
— Он самый.
Да уж, история эта наделал много шуму, но почему эта женщина с такой уверенностью говорит, что…
— А почему вы думаете, что он покончил с собой?
Попутчица, явно, осталась довольна эффектом, которые ее слова произвели на молодую журналистку.
— Нельзя так о покойниках, но нехороший был человек.
— Вы его знали?
— Его — нет. Внучка моей соседки, Анечка… Беленькая такая девочка, на тебя похожа… Совсем молоденькая… Этот негодяй Аникшин, — женщина понизила голос, — развратил девочку. Родители хотели в суд подать за изнасилование. А она взяла и вены себе порезала. Еле спасли. И родителям сказала: тронете его хоть пальцем, покончу с собой. Раньше такая послушная девочка была, а как связалась с этим Аникшиным, из дома пропадать стала… А зимой флакон таблеток выпила. Опять скорую помощь вызывали. Аникшин этот девочку в какую-то секту самоубийц заманил. Родители Анечки говорят, есть такая секта. Вот и смерть ему такая.
Да уж… Стоило отложить книжку в сторону. Тем более, что в гостинице, наверняка, все равно будет нечем заняться. Можно будет с чистой совестью вернуться к парижским каштанам.
Правда, больше попутчица ничего интересного не рассказала. Только с жаром повторила несколько раз «сволочь» в адрес Аникшина и во всех подробностях поведала Инге о всех добродетелях своего внука. О том, что он не пьет и не курит, по ночным клубам не лазает. Сидит дома, книжки читает. В общем, редкий зануда.