Страница 10 из 13
Зато случайная знакомая дала адрес той самой Анечки. Наверняка она знает много интересного об этом Аникшине. Вот только вряд ли расскажет. А вот ее родители, если, конечно, правильно начать разговор, не поскупятся на подробности.
12
Уютный районный город встретил Ингу все тем же моросящим липким дождем. Октябрь, распластавшийся на небе, как гигантский спрут, и сюда проник своими щупальцами. Как будто она снова вернулась в ту же точку, откуда выехала два с половиной часа назад.
Так же вяло тянутся потоки прохожих и держат разноцветные зонтики над головами и от этого напоминают муравьев, несущих странную поклажу.
Такие же дома, странно соседствующие старые одноэтажные домики и многоэтажки. И те, и другие — приглушенных оттенков, которые кажутся особенно бесцветными в тусклый октябрьский день.
У входа в магазин продавали цветы. Инга выхватила взглядом из красных, белых и желтых роз, белых лилий и хризантем, две бардовые розы.
Две бардовые розы — похоже, это знак! Надо ехать на кладбище.
Дом Аникшина, зеленый, одноэтажный, с низеньким забором и громоздкими воротами, Инга увидела сразу.
Путь от открытых ворот до кладбища был усыпан гвоздиками и еловыми ветками. Когда-то кто-то Инге говорил, что наступить на такой цветок или веточку — плохая примета.
Гвоздики и еловые ветки вывели Ингу к еще не засыпанной могильной яме.
Инга остановилась. У гроба, опустив головы, стояли две женщины. Одна, на вид около тридцати пяти — в черном платке. Другая, лет сорока с лишним, с черной повязкой вместо платка, единственная из всех держала в руке раскрытый зонт, сюрреалистическим желтым пятном возвышавшийся над могилами. Двое из четверых мужчин, явно, могильщики. Еще один, в длинном черном плаще, скорее всего, муж женщины с сюрреалистическим зонтом. Вторая, конечно же, жена Аникшина. Самый молодой мужчина, в джинсах и черном пальто, наверное, брат Аникшина или кого-то из этих людей, сопровождающих его в последний путь. Чуть поодаль, отгороженные нескольким могилами, за похоронами наблюдали две девушки, обе без платков, с длинными распущенными волосами — одна русоволосая, другая — брюнетка.
Лиц на таком расстоянии не видно… Но без сомнения, обе пришли не просто из любопытства.
Вот и все… Инга вздохнула. Похороны человека, смерть которого наделала столько шума, собрали всего девять человек, двое из которых — могильщики и один — журналист областной криминальной газеты.
Все молчали. Лениво моросил дождь. Говорят, когда хоронят хорошего человека, идет дождь. Плачет небо… Но как же тогда история с Анечкой? Или дождь идет, когда хороший человек умирает… Но и позавчера тоже моросил дождь. Да и вообще не известно еще, что там было с Анечкой, и было ли что-то вообще… Да и умер во вторник не только Аникшин… Конечно же, все это всего лишь суеверия…
Могильщики медленно опустили крышку гроба. Женщина помоложе зарыдала. Мужчины опустили головы ниже.
Привычным движением один из могильщиков ударил молотком по гвоздю с таким же спокойным выражением лица, как будто вколачивал гвоздь в стену, чтобы повесить картину.
Инга перевела взгляд на бардовые мокрые розы в своих руках. Две свежие розы как символ Вечности… Нет, просто два красивых темных бутона. Никаких символов!
— Это ты его убила!
Длинноволосая брюнетка сорвалась с места. Несколько безумных прыжков, и она подскочила к женщине с зонтиком, и прежде, чем та успела понять, что происходит, вцепилась ей в волосы.
— Дрянь! Идиотка! Ненормальная! — женщина оттолкнула девушку зонтом.
Та вцепилась в зонт с такой силой, что упала вместе с ним и чуть не соскользнула в могилу.
— Ненавижу тебя! — девушка заплакала. — Сука! Это ты убила его!
Грязной рукой девушка провела по лицу, пытаясь вытереть слезы.
На щеке остался грязный след.
Эти безумные глаза, болезненного цвета кожу и волосы, заплетенные в мелкие косички, издалека смотревшиеся как просто длинные распущенные волосы, Инга вспомнила в первую секунду. Так же, в первую секунду, они врезались ей в память два дня назад, на той безумной пресс- конференции.
— Я сейчас вызову милицию, — перестала плакать женщина в черном платке.
— А ну убирайтесь отсюда! — резким движением поднял девушку мужчина в черном плаще.
— Марина, пойдем отсюда, — подбежала к брюнетке светловолосая девушка. — Она еще получит свое, — с ненавистью повернулась к женщине, которая стояла теперь уже без зонтика и презрительно смотрела на обеих девушек.
— Пошли отсюда!.. — процедила она сквозь зубы. — Проститутки!
— Кто проститутки? Мы проститутки? — девушка с афрокосичками отчетливо выкрикивала каждое слово. — Ты! ш-шалава!
Теперь женщина первой вцепилась ей в волосы, обе снова оказались на земле, у самого края могилы.
— Прекратите! — вмешался могильщик, мужчина лет сорока с бесцветными серыми волосами. — Не забывайте, где находитесь!
Грязный желтый зонт со сломанными спицами опрокинуло ветром в могилу. Второй могильщик, внешне очень похожий на первого, спрыгнул за ним в яму. Женщина помоложе снова зарыдала.
— Давайте, катитесь отсюда! — подтолкнул сразу обеих девушке к кладбищенской дорожке молодой человек в черном свитере.
— Убери свои руки, урод! — не могла успокоиться брюнетка.
— Ты тоже с ними? — остановил молодой человек взгляд на Инге.
— Нет, нет…
Инга замолчала. Не объяснять же в такой момент, что она приехала по делу. Да и не стоило вообще заглядывать на кладбище. Но что теперь сожалеть, тем более, что здесь ей открылось нечто весьма интересное… Вот только что означает эта сцена?
И кто эти девушки? Инга обернулась. И странно, почему девушка с афрокосичками не узнала журналистку с волосами экстремального цвета, которая была на той самой пресс-конференции? Правда, волосы сейчас уже не такого кричащего оттенка, да и при пасмурной погоде, наверное, кажутся совсем темными… Впрочем, в такой момент, конечно же, могла и не узнать, тем более, что девушка, судя по внешнему виду и неадекватному поведению, вполне может оказаться наркоманкой.
Инга ни раз общалась с наркоманами, а год назад даже делала репортаж «Семь дней из жизни наркоманов». У всех этих ребят, в компании которых она провела неделю, был такой же, как у этой девушки, ничего не выражающий взгляд, в котором сквозил разве что страх.
Вот только что связывало этих девочек и Аникшина? Неужели случайная попутчица сказала правду? Может быть, даже та, вторая девушка, и есть та несчастная Анечка… Какой у нее взгляд, Инга не успела заметить, но решила, что, скорее всего, такой же, как у девушки с афрокосичками.
Подружки удалялись, сгибаясь от ударов молотка (могильщики продолжали свое дело). Девушка с афрокосичками громко рыдала. Светловолосая, всхлипывая, ее утешала.
Женщина лет сорока (видимо все-таки она — жена Аникшина) стояла с плотно сжатыми губами и ничего не выражающим лицом. Дождь стекал по ее щекам, напоминая слезы. А может быть, она плакала на самом деле.
Но лицо ее сохраняло все то же непоколебимое выражение, даже когда могильщики начали опускать гроб в яму.
Вряд ли любящей жене в такой момент удалось бы сохранить спартанское хладнокровие, будь она хоть тысячу раз посвященная, хотя, конечно, каждый переживает горе по-своему.
К низенькому памятнику поставили большой венок, жена Аникшина воткнула в могильную землю букетик искусственных ирисов.
Ветер шумел в вышине, шуршал вершинами сосен. Иголки падали на свежую влажную могильную землю, и уже слегка присыпали могилу.
Жена Аникшина молча смотрела на черно- белую фотографию на памятнике, потом вдруг резко повернулась и заметила Ингу.
С вызовом посмотрела прямо в глаза, наверное решила, что перед ней еще одна соперница, но тут же перевела взгляд на две бардовые розы…
Догадалась:
— Вы, наверное, корреспондент…
— Да, да, — Инга положила розы к памятнику. — Это вам я вчера звонила?