Страница 8 из 13
Трубку взяла женщина.
Услышав хрипловатое «Алло», Инга нервно сжала трубку. Наверное, мать. Как разговаривать с ней в такую минуту?
— Алло. Здравствуйте. Вас беспокоят из редакции газеты «Криминальная хроника». Я могу поговорить с кем-нибудь из близких Сергея Аникшина.
— Я его жена.
— Простите, что беспокою вас в такой момент, и примите мои соболезнования. Я журналист криминальной газеты. Мы пытаемся восстановить истинную картину происшедшего. Скажите, я могу к вам подъехать, разумеется, когда вы будете готовы поговорить со мной?
— Подъезжайте завтра. В половине первого. Похороны начинаются в двенадцать. Я живу прямо напротив кладбища, — женщина произносила слова отрывисто и четко.
Инга записала на перекидном календаре адрес, который назвала жена Аникшина и, положив трубку, аккуратно вложила вчетверо сложенный календарный листок за прозрачную обложку красной записной книжки.
«В половине первого. Похороны начнутся в двенадцать». Ровно полчаса на погребение супруга. Но, конечно, это ничего не значит. Просто, когда живешь по соседству с могилами, смерть становится обыденностью. Или у нее, так же как и у Аникшина, особый, эзотерический взгляд на смерть…
9
В салоне пахло апельсинами. Цитрусовый парфюмерный запах смешивался со специфическими запахами красок и лаков для волос, с дымящимся кофе и почему-то напоминал о Новом годе.
Руслан порхал вокруг кресла, болтая что-то о предстоящем юбилее салона, о моде, о погоде, обрывая фразы на полуслове и время от времени мурлыкая легкие эстрадные мотивчики.
Можно просто закрыть глаза и ни о чем не думать.
— Так, последний штрих, — пропел Руслан, пританцовывая вокруг Инги, и с легкостью, достойной примы-балерины, нанес гель на отдельные пряди блестящих, как гранаты, только что окрашенных и подстриженных стильными перьями волос.
Инга не без удовольствия посмотрела в зеркало. Отражение улыбнулось с полным осознанием того, какое страшное оружие женская красота. Да, пожалуй, вишневый цвет еще лучше, чем малиновый. Руслан тоже остался доволен результатом и тихо мурлыкал в такт мелодии.
Не зря считается, что геи — лучшие парикмахеры.
В сексуальной принадлежности Руслана было невозможно усомниться. И дело даже не в павлиньей манере одеваться и прическе — искусно тонированный осенними оттенками «ершик». Просто, общаясь с Русланом, женщина каким-то шестым чувством ощущает, что он такой же, как она, и, может быть, даже женственнее.
— Супер! — одобрил Руслан, снимая с плеч Инги голубую накидку из непромокаемой ткани.
Подниматься с удобного парикмахерского кресла не хотелось. Так приятно среди праздничных ароматов под легкую музыку доверить свою голову ловким рукам Руслана и не думать ни о гремучих змеях, ни об экстрасенсах- убийцах…
Из состояния нирваны Ингу вывел звонок мобильного телефона.
— Я уже возле гостиницы, — сообщила сестра тоном, который можно было понять как «давай, поторапливайся».
Ровно в семь Инга была у «Октября».
Ксюша, конечно, как и следовало ожидать, не подвела.
С распущенными волосами, в коротком темно- синем (этот цвет ей очень идет) платье- стрейч и черной лаковой укороченной курточке Ксюша нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.
Инга издали помахала младшей сестренке рукой.
— Жду тебя уже десять минут.
— Кто тебе виноват? Мы же без пяти договаривались… Вот возьми, — Инга сунула в руки сестры фотоаппарат. Та послушно повесила его на шею:
— Опять придется играть роль начинающего фотокорреспондента?
— Только не кричи, пожалуйста, об этом на всю гостиницу…
10
— Барышни, вы к кому? — заволновалась вахтерша, увидев, что сестры направляются прямиком в кабинет директора.
— Мы из газеты, — на ходу объяснила Инга. — Встреча оговорена.
— Григорий Отарович ничего не говорил, — заволновалась вахтерша.
Дверь директорского кабинета распахнулась, на пороге возник сам Долидзе. Застегнутый на все пуговицы плащ придавал еще большую респектабельность полной фигуре его обладателя. Под мышкой Долидзе сжимал папку. Вид директора говорил о том, что он, явно, не собирался возвращаться.
Долидзе остановил восхищенный взгляд на блондинке и сделал шаг назад.
— Не беспокойтэсь, Марья Сергеевна, это ко мне. Вы корреспонденты?
Сестры энергично закивали.
— Извинитэ, замотался совсем, — Долидзе помог Ксюше освободиться от курточки, и, водрузив ее на вешалку, принялся расстегивать свой молочного цвета плащ. — Гости из Гэрмании приехали. По приглашению губернатора. А тут этот ненормальный со своей змеей. Нэмку напугал до полусмэрти. Она двэрь номэра открыла, а там ползет… Вы из одной газеты? Простите, забыл какой…
— Да. «Криминальная хроника». Меня зовут Инга. А это Ксения.
Ксюша улыбнулась, слегка наклонив голову.
— Наш внештатный фотокорреспондент…
— Нет, нет, не надо меня фотографировать, — запротестовал грузин. — Только фотографии моей сейчас в газете не хватало.
— Хорошо, не будем фотографировать, — с легкостью согласилась Инга.
— Что вас интересует?
— Люди, которые остановились в вашей гостинице накануне несчастного случая.
Долидзе понимающе кивнул, уверенно набрал телефонный номер, поднес к уху черную телефонную трубку:
— Коля, зайди ко мне. Здэсь у меня журналисты из…
— «Криминальной хроники», — подсказала Инга.
— Из газеты «Криминальная хроника». Интересуются, кто у нас останавливался накануне… Ну ты понимаешь.
Судя по тому, что вопросов от Коли не последовало, он все понял.
Как выяснилось через минуту, Коля оказался Николаем Сергеевичем Калининым, администратором гостиницы, человеком лет сорока, лысоватым, средней комплекции.
Администратор раскрыл толстую книгу, журнал учета. Инга торопливо раскрыла видавший виды толстый блокнот с красным автомобилем на обложке и женским лицом с неестественно яркими кошачьими зелеными глазами. Авторучка с несколько погрызанным колпачком служила одновременно и закладкой. Инга недовольно покосилась на сомнительный колпачок, но выбора не было.
— С начала месяца раз… два… три… Тринадцать человек. Роковое число, — глупо усмехнулся администратор. — Шестеро — делегация из Виттена. Завтра уезжают. Емец Андрей Петрович — первого — шестого октября. Горякина Марина Викторовна — седьмого — девятого октября. Аникшин Сергей Александрович — снял номер восьмого октября. Еремеевы Александр Анатольевич и Полина Федоровна — сняли номер восьмого… Вчера снял номер Пахомов Евгений Иванович. Кто снял номер сегодня — читать?
Инга кивнула.
— Куприяновы Владимир Владимирович и Ирина Александровна.
Инга на всякий случай записала все фамилии в блокнот.
— Что-нибудь нужно еще от меня? — администратор захлопнул толстую темно-синюю книгу.
Долидзе вопросительно посмотрел на Ингу, перевел взгляд на Ксению.
— Нет, больше ничего. Спасибо.
— Спасибо, — повторила Ксюша.
Администратор тихо закрыл за собой дверь.
— Значит, никто в гостинице не знал, что этот человек пригласил журналистов?
— Я нэ могу сказать, знал ли кто-то в гостинице, но то, что никто из персонала гостиницы нэ знал, в этом я нэ сомневаюсь, — сверкнул глазами грузин. — Зачем мнэ лишние проблемы? Я вообще не люблю иметь дело с прэссой. Разве что с такими красивыми дэвушками.
— А никто из людей, остановившихся у вас в октябре, не показался вам подозрительным? — снова попыталась Инга задать вопрос, который уже задавала по телефону.
— Вы знаетэ, Инга, как ваше отчество…
— Николаевна.
— Инга Николаевна… Мы здэсь нэ за кэм нэ наблюдаем. Кто же знал, что случится такое?
Когда Долидже горячился, его акцент становился более заметным. Григорий. Значит, нечистокровный грузин. Хотя, какая разница? Да, надо купить новую авторучку. Посолиднее. Инга снова недовольно посмотрела на потрепанный кончик авторучки и захлопнула блокнот. Весьма своевременно, потому что Долидзе уже бросал тоскливые взгляды на настенные часы, всем своим видом показывая, что его ждут в другом месте. Инга, в свою очередь, поняла, что больше из Долидзе вряд ли что-нибудь удастся вытянуть. Тем более, что младшая сестренка вместо того, чтобы подключиться к разговору, мысленно уже вытягивает ноги на показах коллекций Зайцева или Юдашкина, а то и D @ G.