Страница 57 из 76
ЧЕСЛАВ МИЛОШ (1911–2004)
ВАЛЬС
Вплывает, в глубинах зеркальных качаясь, Мелодия вальса в сверкающий зал. Смотри — в канделябрах, в дымы облачаясь, Колышутся свечи. И тянется бал… Там пыль розовеет — иль яблонь цветенье? Подсолнухи-трубы сияют, чисты. И руки — распятья, и плечи — сплетенье, Стекло с белизною — среди черноты… Пространство в круженьи летит безмятежном. И перья, и жемчуг, и гул голосов! Зажмурены очи… И с шелестом нежным Шелк тела коснется… И шепот, и зов. Десятого года часы истекают, Часы водяные отмерили срок… Час гнева настанет, смерть жертвы взалкает И с огненным древом взойдет на порог. А где-то — поэту на свет появиться. О них его песня — но им не слышна. Дорогою млечной ночь в хаты струится, И лаем собачьим деревня полна… Поэт лишь родится — его еще нету. О нем ты не знаешь — но кружишься с ним… Навеки прекрасна, в легенды одета, Вплетаешься в войны, и в битвы, и в дым. История — бездна. Из бездны кровавой Он шепчет на ушко тебе — не гляди! Там лик — в ореоле печали и славы… То вальс — или слезы застыли в груди? В прозреньи внезапном раздвинь эти шторы. Вальс в золоте листьев ползет тяжело. Там мир незнакомый, чужие просторы, И ветер холодный стучится в стекло… Зимнее поле желтым озарилось, Ночь оборвалась, небо приоткрылось. Мечутся люди — крик несется смертный, Крика не слышишь — видишь на губах. Снежное поле тянется до неба, Полное смерти — кровь его румянит. Каждый упавший камнем сразу станет… Солнце дымится — пыль к ногам летит… Пленные строем шагают вдоль речки, Над чернотою — лед белый, колючий, А над водою, за синею тучей Бич в красных отблесках солнца. Там, в той шеренге, бредущей в молчаньи, Сын твой, ты видишь. Лицо всё разбито, И ухмыляется рот приоткрытый. Кричи! Он — счастливый в неволе! Знаешь, ведь есть у страданья граница. Губы в улыбке навек застывают, Люди проходят — и вдруг забывают, Зачем они шли и откуда. В скотском покое приходит прозренье. Облако, звезды, заря догорает… Мол, не умру я, хоть все умирают, — И медленно, медленно гибнет. …Забудь же! В круженьи стремятся навстречу Цветы, канделябры, сиянье зеркал! И вальс наплывает. Колышутся свечи, И взгляды, и шепот, и радость, и бал. Пусть руки чужие тебя не коснутся. Венера восходит и тонет в заре. На цыпочки встань — зеркалам улыбнуться. Бубенчики. Санки. Рассвет на дворе…ЯН НЕРУДА (1834–1891)
ЗИМНЯЯ БАЛЛАДА
Сыпал снег. Дорогой торной Чародей шагал проворно. Виселицы остов черный Вдруг его открылся взору. И качаются три вора. — Ну, ребята, как вам славно На ветру качаться плавно! Я сниму вас, уврачую, С вами рядом заночую. — Прошептал свое заклятье — Хоп! Стоят рядком, как братья. Сели все кружком во мраке, Шеи дружно поправляют, Чародея восхваляют. Первый вор — черней собаки, И плечо ногой накрыто, Борода сто лет небрита. А второй — с башкою драной, На ноге на деревянной, Третий — Боже правый, где ты? — Лед в глазах, а сам — раздетый, Иней на лице сереет, Тело — лишь сосульки греют. — Воскресил я вас. Воруя, Путь свой далее держите. Нынче жизнь я вам дарую, Вы ж мне верно послужите. Выпьем тут же, в чистом поле. После — отоспимся вволю. Вражье племя, мчитесь дружно — Раздобудьте всё, что нужно! Хлеб сюда, вино, постели! — Словно птицы, полетели, Ветром мимо просвистели. Что за посвист разудалый! Первый вор слетал куда-то: — У вдовы забрал я нищей Ту перинку. Счастье вору! Спал на ней ребенок малый — Нам-то, чай, коротковата! — Не волнуйся! Будет впору! Молодчина ты, дружище! — И колдун, хозяйство множа, Сотворил четыре ложа. Где-то в небе ветер легкий Прошуршал, как плач далекий. Тут второй примчался с кружкой: — Вот вино. Я ночью вьюжной Ловко в шкаф залез, где служка Спрятал всё, что к мессе нужно. Но боюсь, что будет мало. — Нам скупиться не пристало! — Чародей опять колдует. Бочки встали в ряд. И дует Ветер алчный что есть мочи, Словно волки среди ночи. Третий вор спешит, ликуя: — Вот облатка! В ночь такую У священника украсть я Смог — больному нес в ненастье Для последнего причастья. — Что ж, приятель, это счастье, Коль другого нету хлеба. — Вдруг грозой разверзлось небо! Воздух глиною сгустился, Вихрем буйным закрутился, И земля вся задрожала. Что стояло, что лежало — Улетает. Шелухою Братство вознеслось лихое, Только вздох раздался длинный. Вдруг — всё стихло над долиной. Холодно. В тиши морозной День вплывает из-за бора. Виселица — тенью грозной. А на ней — четыре вора.