Страница 49 из 60
— Скоро зацветут первоцветы, — заметил мой спутник. — Возможно, мы застанем празднование по этому поводу.
Я уже имела возможность убедиться, что представления о праздниках у эльфов отличается от нашего (здесь к людям куда как ближе были гномы с их ломящимися от яств столами, льющейся рекой горной слезой, заздравными тостами, веселыми песнями, а иной раз и доброй дракой в завершении торжества), а теперь узнала, что и поводы для торжеств у наших народов расходятся. Свадьбы у эльфов игрались редко, поскольку детей рождалось мало, а связывать себя узами брака они не торопились, собственные дни рождения отмечать после первого прожитого столетия им приедалось, зато появление первого цветка или начало сбора урожая встречалось в Долине неизменно радостно.
В Эльдоране блондин показал мне в числе прочих достопримечательностей и теплицы, где хозяйствовала Моравен. Они произвели на меня впечатление скорее своими размерами, нежели произрастающими там растениями.
— Прости, никогда не любила садовничать, — оправдывалась я потом перед Келебраном. — Даже когда жила в деревне, у меня и грядки-то с зеленью не было.
— И как ты только снискала славу травницы, — вздохнул собеседник.
— Травы я собирала, — с достоинством возразила я. — А вот копаться в земле не люблю.
Келебран только хмыкнул.
Нам вообще на удивление было хорошо вдвоем. Мы могли вместе болтать, смеяться, молчать, подшучивать друг над другом. Гуляя теплыми вечерами по парку, мы делились друг с другом воспоминаниями о детских годах, об одиночестве, страхах и обидах. Келебрану, по его словам, пришлось в свое время несколько легче, нежели мне: отец всегда был рядом и поддерживал его во всем, да и мать во время нечастых встреч щедро одаряла любовью, тогда как я похвастать хорошим отношением родителей ко мне не могла. Зато моему собеседнику стоило немалых усилий понять и принять свою природу. Причудливое смешение кровей наградило его не самым легким характером и в прошлом Келебрана имелись поступки, которых он до сих пор стыдился — вроде того случая, когда он уничтожил после смерти отца не только виновных в несчастье волколаков, но и нескольких относительно мирных оборотней, на свою беду подвернувшихся ему под горячую руку.
— Я тогда не разбирался, в ком их них остались человеческие черты, — горько рассказывал он мне. — Ведомый местью, я имел только одно желание: истребить убийц отца. И не всматривался, повстречав в лесу зверя, превратился ли он окончательно в кровожадную тварь или в нем еще сохранился рассудок. Я просто убивал. А когда опомнился и пришел в себя, обнаружил, что оставшиеся в живых оборотни покинули наши края.
По какому-то молчаливому уговору мы не затрагивали тему неудачных любовных отношений. Я молчала об Артуре, а Келебран — о той девушке, которую упомянул Диего. Пока говорить об этом было не время.
Не делали мы и попыток к сближению. Самое большее, что позволяли себе — просто взяться за руки в темноте. И от ощущения сжимавшей мои пальцы сильной ладони сердце начинало биться чуточку быстрей, а душу затапливала теплая нежность. Я понимала, что нравлюсь Келебрану, и осознавала, что он стал дорог мне. Но мы не торопились.
В конце концов все произошло само собой. Вероятно, просто пришло время.
В тот вечер мы привычно уже расположились у Источника, разглядывая алмаз.
— Смотри, — произнесла я, — по-моему, искорка стала чуть-чуть ярче.
Подобно Владычице Арнэль в вечер празднования, я опустила ладонь в прохладную воду. Келебран последовал моему примеру. Пальцы его встретились с моими, сначала слегка коснулись, затем, будто осмелев, переплелись. Я повернула голову и заглянула ему в лицо. Мужчина смотрел на меня с такой нежностью и лаской, что у меня защемило сердце, а губы слегка дрогнули. Мне даже показалось, что глаза его сияют ярче, нежели звезды на небосклоне. Медленно он склонил голову и его губы накрыли мои — легко, почти невесомо. Я подалась ему навстречу, не желая разрывать поцелуй. Пальцы наших рук, вытащенных из воды, по-прежнему оставались сплетенными, другой же рукой Келебран обнял меня за плечи.
Наш первый поцелуй был лишен страсти. Это был достаточно целомудренный поцелуй, поцелуй-узнавание, в котором участвовали только губы, да и то едва-едва прикасаясь друг к другу. И когда он наконец прервался, а Келебран обнял меня покрепче, прижал к груди, нам не нужны были слова. И без того мы все друг о друге знали. Как знали и то, что уже второй наш поцелуй будет совсем иным — и теперь мы замерли, словно набираясь сил, как будто перед прыжком с закрытыми глазами в глубокий омут.
Глубокий вдох и медленный выдох. Моя рука медленно скользнула от локтя мужчины к его плечу, затем еще выше, обвила шею, притягивая к себе. Я подняла лицо, вновь встречая его губы, на сей раз жадные, требовательные. Если наш первый поцелуй был узнаванием друг друга, то второй — уже изучением, исследованием. Язык Келебрана скользнул мне рот, руки гладили спину, плечи, поднимались к шее, спускались к ягодицам. Я слегка выгнулась, теснее прижимаясь к нему, запустила пальцы в пряди его волос на затылке и закрыла глаза, наслаждаясь. Мужские губы наконец оторвались от моих, легко скользнули по скуле к уху, язык обвел раковину, зубы слегка прикусили мочку. И обжигающие прикосновения спустились ниже, дорожкой по шее к ямке между ключицами. Я тихо всхлипнула и прильнула еще сильнее — пусть это и казалось уже невозможным. Губы обжигали, оставляя следы, руки стискивали мое тело сильно, почти до синяков, но мне это нравилось.
— Риона, — Келебран поднял голову и взглянул мне в лицо потемневшими золотыми глазами. — Мы могли бы пожениться прямо здесь, у Источника, по эльфийскому обряду, если ты захочешь.
Голова у меня кружилась, так что смысл его слов я уловила не сразу. А когда поняла, что именно он предлагает, то спросила только:
— Сейчас?
К моему удивлению, мужчина расхохотался.
— Риона, ты удивительная женщина. И это единственный вопрос, который ты пожелала мне задать?
— А какие еще должны быть вопросы? — в свою очередь заинтересовалась я.
— Например, где и как мы будем жить после свадьбы. Насколько большое у меня состояние. Люблю ли я тебя.
— А вот это любопытный вопрос. Даже странно, как это он не пришел мне в голову, — не удержалась и съязвила я. — Так ты меня любишь?
— Люблю, конечно, — Келебран поцеловал меня в висок. — Иначе не предлагал бы стать моей женой.
— Я так и думала, — удовлетворенно вздохнула я.
Блондин посмотрел на меня с подозрением.
— А ты ничего не хочешь мне сказать, Риона?
— А что ты хочешь услышать? — удивилась я.
— Ну, например, — Келобран слегка повернул меня и теперь я сидела у него на коленях, прижавшись спиной к его груди и устроив голову у него на плече, — мне хотелось бы услышать, как именно ты ко мне относишься.
— Я к тебе отношусь очень хорошо, — кусая губы, чтобы не рассмеяться, сообщила я.
— Хорошо — и только?
— Нет, разумеется, — я повернула голову и слегка прикоснулась кончиком языка к его шее, отчего мой мужчина дернулся, а руки его сильнее сжались на моей талии. — Я тебя тоже люблю, конечно.
— Это обнадеживает, — рука Келебрана переместилась выше и накрыла мою грудь, а сам он шепнул мне на ухо, — так что ты ответишь на мое предложение?
— А разве я ничего не ответила? Мне показалось, что я даже поинтересовалась датой свадьбы.
— Значит, это был ответ?
— Притом положительный, — выдохнула я с трудом, поскольку его ладонь сжала мою грудь чуть сильнее. — Да, вот так…
Но Келебран внезапно отстранился и внимательно посмотрел на меня.
— Риона, я хочу, чтобы ты отдавала себе отчет в том, с кем собралась связать свою жизнь. Мне не нужно согласие, данное под влиянием страсти.
— Хорошо, — я пересела на ближайший камень. — Давай поговорим. Почему ты сомневаешься во мне?
— Я не сомневаюсь, — Келебран взял мою ладонь и прижался к ней щекой. — Просто я полагаю, что лучше все обсудить заранее, дабы потом между нами не возникали недоразумения.