Страница 48 из 60
— Нет. Знаешь, у меня ведь так и не было настоящей семьи. Я изо всех сил старалась быть хорошей. Хотела, чтобы родители оценили мои усилия, заметили меня. Но они видели во мне только прислугу — и это в лучшем случае. Только вот Лита…
При упоминании имени подруги горло перехватило уже привычным спазмом. Но на сей раз он продлился недолго.
— Так получилось, что настоящей семьей являлись для меня люди, чужие по крови, — справившись с собой, продолжила я. — Лита и ее мать, спасшие меня от храмовников, аптекарь Ним, давший работу и приют. Странно, в свое время мне стыдно было прийти к нему проститься — а вот теперь я стыжусь, что не сделала этого.
— Ты можешь написать ему, — предложил Келебран. — Или даже навестить. Храмовники, равно как и члены ордена, больше не представляют для тебя опасности. Даже наоборот — это мы способна будешь повергнуть их в страх.
— Полагаешь? — заинтересовалась я.
— Конечно. Теперь ты можешь похвалиться дружбой с самим Диего дел Арьянте. Мало найдется желающих обидеть особу, имеющую такого покровителя.
Я поморщилась.
— Ты-то сам, небось, не похваляешься вашей дружбой направо и налево.
— Я — дело другое, — голос моего собеседника стал грустным. — Я способен сам постоять за себя, но ты нуждаешься в защите. Не возражай, Риона. В этом нет ничего дурного. И обещаю, что я, в свою очередь, всегда приду тебе на помощь. Да и Диего, — здесь Келебран лукаво улыбнулся, — если хорошенько подумать, немало тебе обязан. Ты спасла его от Лесной Мари, помогла с гномами, даже в битве с волколаками принимала участие.
— В последнем случае я не сильно-то и помогла, — справедливости ради заметила я.
— Но вела ты себя очень храбро. И знатно подпалила зверю шерсть. Если я не ошибаюсь, то даже ослепила его. Нет, что ни говори, я абсолютно правильно настоял на том, чтобы взять тебя с нами в поход.
— Знаменитая эльфийская интуиция?
— Она самая.
Невесомыми шагами к нам приблизилась Владычица Арнэль, словно плывущая по поляне в призрачном серебристом мерцании. Она склонилась над Источником и указала нам на алмаз.
— Видите, камень набирает силу? Есть предположение, что он впитывает в себя эмоции окружающих, потому-то так и сиял в свое время. А в сокровищнице королей угас — ведь алчность к положительным эмоциям отнести никак нельзя. А здесь он снова сможет до краев наполниться радостью и любовью.
Я задумалась. Как там обстояли дела в сокровищнице, я представления не имела, но во время нашего путешествия алмаз мог получить от Диего только тревогу и боль. Теперь же радужная искра внутри камня действительно, как мне показалось, несколько увеличилась — правда, ненамного.
— Ваш друг согласился остаться у нас, пока не сможет убедиться, что алмаз действительно восстанавливается и нашему миру не грозят новые напасти. Он выразил уверенность в том, что вы поддержите его решение, но я спрошу и у вас: не хотите ли немного погостить во дворце?
— Меня можно и не спрашивать, — ответил Келебран. — Я только рад возможности подольше побыть с Моравен.
Арнэль перевела вопрошающий взгляд на меня.
— Я соглашусь со своими спутниками, — сказала я. — У вас здесь так чудесно! Когда бы еще мне выпала возможность посетить Заповедную Долину.
— Ваш друг уже обсуждает с моим супругом возможность прибытия посольства, — сообщила нам Владычица. — Полагаю, теперь, после возвращения камня, можно будет восстанавливать разорванные связи. Так что, весьма вероятно, всем вам еще представится возможность сюда вернуться.
Тут я внезапно вспомнила о кое-чем еще.
— Простите, — обратилась я к Арнэль, — могу ли я задать вам вопрос?
— Конечно же. О чем ты хочешь узнать, прорицательница?
— Я хочу спросить о гномах.
— О гномах? — казалось, Владычица была удивлена. — Ты знаешь что-то об их будущем?
— Наоборот. Я хочу узнать о прошлом.
— Спрашивай. Конечно, сами гномы куда лучше рассказали бы тебе свои были и легенды, но я попробую ответить на твои вопросы.
— Меня интересует не столь отдаленное прошлое. Я хотела бы узнать о причине разлада между эльфами и гномами.
— Понимаю. Но ты заблуждаешься, Риона. Никакого разлада не было. Во всяком случае, не было ничего такого, о чем ты спрашиваешь. Просто после похищения алмаза мы были вынуждены окружить Долину стеной, прекрасно осознавая, сколь сильно будет манить наш край всевозможную нечисть и нежить. Между тем мы не желали обрубать связи ни с людьми, ни с гномами. Однако же нельзя сказать, что связи эти и прежде были столь уж тесны. Гномы, как ты, несомненно, знаешь — народ, привязанный к родным горам. Крайне редко покидают они насиженные места и к любителям путешествий уж никак не относятся. Иногда только кто-нибудь из молодых представителей горного народа отваживался на посещение Долины — я за всю свою далеко не краткую жизнь припомню не больше десятка смельчаков. И это в те времена, когда путешествия еще были безопасными!
— Но ведь и эльфы не появляются в Подгорном Королевстве! — возразила я.
— У нас сложилась сходная ситуация, — усмехнулась Арнэль. — Нет никаких запретов, но и желающих путешествовать становится все меньше. Раньше основным связующим звеном между нашими народами все же были люди — любопытные, непоседливые, жадные до всего нового. Однако после известных тебе печальных событий король Дерек предпочел не отправлять больше к нам посольства. А для одиноких путников пустоши между Горным Королевством и Заповедной Долиной попросту опасны. А со временем в сердцах эльфов поселилось недоверие и мы сами перестали быть столь гостеприимными, как прежде. Видимо, мы тоже подвержены влиянию тьмы — пусть и в меньшей степени, нежели прочие народы.
— Но ведь теперь все изменится, правда?
— Не будем загадывать, прорицательница. Кому, как не тебе, известно, что даже судьбу можно попробовать обмануть. Тебе дано видеть вероятности — но их возможно изменить. А вот надеяться и верить мы должны всегда. Когда погибает надежда — жизнь утрачивает смысл, превращаясь в безрадостное существование.
Арнэль ненадолго замолчала, склонилась над Источником, опустила ладонь в мерцающую воду. Тонкая гибкая изящная кисть на мгновение показалась мне причудливым дивным цветком, распустившимся в толще воды, и я подивилась своей фантазии. А Владычица, вновь распрямившись и стряхнув с руки капли воды, внезапно предложила:
— Я могу спеть для вас, если пожелаете.
Пение за нашими спинами на поляне как раз смолкло. Я кивнула и тихо сказала:
— Это такая честь для нас.
Арнэль, видимо, позабавили мои слова.
— Для эльфов петь в минуты радости или грусти вполне естественно, Риона. Соловей услаждает наш слух, но не оказывает нам чести — и все же любители соловьиного пения благодарны ему. Но я слишком давно уже общалась с людьми и отвыкла от того, что вы многое видите иначе, нежели мы. Я спою вам древнюю песню о звезде, которая увидела с небосвода прекрасного юношу и полюбила его. История их любви была светлой, но пронизанной грустью, как и сама жизнь.
И Арнэль запела, сначала тихо, но с каждой строфой повышая голос. Вскоре к ней присоединился стройный хор певцов с поляны. Напевная мелодия странным образом пробуждала в душе одновременно радость и грусть. Как-то само собой получилось, что Келебран обнял меня за талию, а я склонила голову ему на плечо. И еще подумала, что согласна сидеть вот так до рассвета.
У эльфов мы подзадержались. Алмаз поблескивал из воды крохотной радужной искоркой, почти не желавшей увеличиваться. Стаи волколаков, бродившие между Заповедной Долиной и Горным Королевством, не были еще окончательно истреблены и Владыка послал новые отряды охотников на смену вернувшимся. Среди прочих увидали мы и старого знакомца Арадана, но он не задержался в Эльдоране надолго — передохнул пару дней и вновь отправился в Привратье.
Диего наша вынужденная задержка нисколько не тяготила. Он постоянно что-то обдумывал, строил планы, пропадал на переговорах с Владыками и членами Совета. Мне поведение напоминало то время, когда мы гостили у мастера Громмыша в Горном Королевстве, только на сей раз Келебран составлял компанию мне куда чаще, нежели своему другу. Обычно он приходил к обеду и все время до глубокой ночи мы проводили вместе. Гуляли по парку, любовались Источником, иногда одевались потеплее и выходили в Эльдоран. В эльфийской столице уже сошли снега и показалась первая зеленая трава.