Страница 28 из 60
Диего сдержал свое слово и позволил мне поспать подольше. Когда я проснулась, завтрак уже поджидал меня, а мужчины дожевывали свои пироги, запивая их морсом из фляги. Поев, мы возобновили наш путь. Переходы вновь утомляли однообразием и я, чтобы отвлечься от дороги, принялась вспоминать деревеньку, которую покинула не столь уж давно, пусть бы и казалось, что прошла уже вечность, ее жителей, дядюшку Равеля, Галну, кривого мельника… И даже не уловила момент, когда ушла в своих воспоминаниях дальше.
Покинув родной город, я не предавалась рыданиям, долгим размышлениям и воспоминаниям — на это у меня не хватало ни времени, ни сил, как физических, так и душевных. Передо мной стояла лишь одна цель — выжить, все прочее отошло на второй план. Решено было перебраться подальше от столицы в надежде, что в отдаленных провинциях храмовники не так скоро сумеют меня обнаружить. В ту пору об ордене я еще даже не задумывалась, к своему счастью, ибо для меня достаточно было постоянного ожидания только одной опасности. К храмам Молчаливого Бога я даже не приближалась и сознательно отправилась на запад, где его культ не был в особом почете. Лишь спустя довольно продолжительное время я выкроила несколько часов на прочтение тех книг, что дала мне Лита, и узнала, что нигде не могу чувствовать себя в безопасности. Наилучшим выходом для меня было бы найти себе влиятельного покровителя, который смог бы позаботиться обо мне и дать отпор и храму, и ордену, но подобный вариант вызывал во мне чувство гадливости и неприязни. Возможно, виноват в том был Карл, по моему разумению, предавший меня, но не менее вероятным являлось предположение, что те мужчины (надо сказать, немногие), что предлагали мне защиту и содержание, вызывали во мне разве что не отвращение: пожилые, расплывшиеся, с сальными улыбками и противными бегающими глазками. Так как денег у меня было немного, а подарки Карла, с которыми я рассталась без сожаления, особой ценности из себя не являли и выручить за них удалось лишь малую сумму, я принялась зарабатывать на жизнь честным трудом, благо, была к оному приучена.
На первых порах я пристроилась в трактир подавальщицей. Вот там-то я и получила несколько предложений пойти на содержание, а когда особо ретивые и немного (а то и изрядно) перебравшие посетители попробовали распускать руки, я была вынуждена отказаться от места. Некоторое время я перебивалась случайными заработками, а затем мне повезло устроиться поломойкой в небольшую аптеку. Хозяин ее, аптекарь Ним, был сухощавым сутулым старичком с обширной плешью и мудрыми выцветшими бледно-голубыми глазами. Он хвалил меня за усердие, изредка заговаривал со мной о своей работе, а заметив мой интерес, предложил попробовать помогать ему.
— Ты разумная девочка, Риона, — сказал он мне. — Не знаю я, что именно у тебя приключилось и отчего ты вынуждена сама зарабатывать на жизнь, да и выпытывать не буду. Захочешь — сама расскажешь, нет — так нет. Платить я тебе много не смогу, мази мои и порошки спросом хоть и пользуются, да дорого я за них не беру, а кое-кого из бедняков, как ты сама могла заметить, пользую и бесплатно. Но кров у тебя будет, и еда, и деньги какие-никакие тоже. Так что подумай.
Я, к тому времени давненько уже превратившаяся из Дары в Риону, охотно согласилась. С аптекарем мы ладили отлично, а ремесло его было мне интересно. Иногда, если я не могла сразу уловить суть его пояснений или же случайно путала ингредиенты, он поругивал меня, но беззлобно. Вскоре я уже стала считать его кем-то вроде деда, которого у меня никогда не было.
И именно в аптеке я познакомилась с Артуром.
Он зашел купить микстуру от простуды для своей двоюродной тетушки, у которой как раз гостил в ту пору, а вышел только уговорив меня встретиться вечером. Артур был молод — на пару лет старше меня, образован и красив. Мне тогда казалось, что более красивого мужчины на земле не сыскать. Любила ли я его? Я была уверена в том, что испытываю к нему это чувство. Пожалуй, это и была моя первая влюбленность, яркая и сильная, моя первая страсть. Аптекарь Ним осуждающе качал головой, когда я прихорашивалась, собираясь на свидания, но ничего мне не говорил, предоставляя самой принимать решения и набивать шишки. Со временем я узнала, что мой возлюбленный происходит из довольно богатой семьи, его родители проживают в соседнем городе, а сюда он приехал по приглашению тетушки. Я однажды рассказала ему свою историю, а он сочувственно сжимал мою руку и время от времени прерывал меня поцелуями.
— Бедняжка, — произнес Артур, когда мое повествование подошло к концу. — Как много довелось тебе пережить.
Вероятно, я сама наделяла его слова тем смыслом, который он и не собирался в них вкладывать. Отчего-то мне казалось, что наконец-то я нашла свой приют, свою тихую гавань, человека, на которого смогу положиться. И глядя в карие глаза возлюбленного, пропуская между пальцами пряди его русых волос, я ощущала покой и тихое счастье, от которого щемило сердце.
Спустя месяц наших встреч Артур снял для нас небольшой домик и уговорил меня уйти от аптекаря и посвятить себя ведению домашнего хозяйства. Пряча от стыда глаза, я сообщила о нашем решении жить вместе Ниму. К моему удивлению, услыхав мои слова, аптекарь не разозлился, а только горько усмехнулся.
— Надеюсь, что у тебя все будет хорошо, Риона. Хотел бы я ошибаться, но не нравится мне твой красавчик. Впрочем, ты и сама об этом знаешь. А мой опыт подсказывает, что в глазах влюбленных объект их любви непогрешим, как бы ни стремились окружающие доказать обратное. Чего уж там, я и сам когда-то… Ладно, это неважно. Запомни одно: двери моего дома всегда будут открыты для тебя.
Растроганная, я поцеловала старика и пообещала непременно пригласить его на свадьбу.
— Стало быть, твой красавчик уже заговаривал о женитьбе?
— Сначала ему надо съездить к родителям за благословением, а потом мы обязательно поженимся.
Мне показалось, что аптекарь хотел сказать что-то еще, но сдержался и промолчал.
Мы были счастливы. Целых две недели. Проводили вместе все время, ходили друг за другом, точно привязанные. Вместе покупали на оживленном рынке у бойких торговок продукты, из которых я готовила нам еду, в то время как Артур сидел за кухонным столом и с нежностью смотрел на меня. Вместе ели, спали, играли по вечерам в слова, болтали ни о чем и обо всем. А через две недели мой возлюбленный отправился навестить тетушку, к которой за все это время так ни разу и не удосужился заглянуть.
— Я недолго, — пояснял он мне, надевая плащ. — А то, право слово, нехорошо получается, я же вроде как к ней погостить приехал.
Я согласно кивнула и поцеловала его на прощание. А потом затеяла печь пироги, надеясь успеть к возвращению Артура, дабы порадовать его.
Скрип калитки я расслышала, но почему-то не придала ему значения, ведь ушел Артур совсем недавно. А затем дверь распахнулась — без стука. Незваная гостья замерла на пороге, рассматривая меня.
— Так вот ты какая, Даррана, — холодно произнесла она.
Сердце на миг замерло, а затем бешено заколотилось. Ладони вспотели от страха. Никто в городе не знал моего настоящего имени — никто, кроме Артура, однако же мысль о том, что любимый может выдать меня кому бы то ни было, даже не закралась мне в голову. А дама, богато одетая, с тяжелыми золотыми серьгами в ушах и кольцами, вспыхивающими разноцветными искрами, пренебрежительным взглядом окинула крохотную кухоньку, на которой я суетилась до ее прихода.
— Кто вы такая? — я изо всех сил старалась не сорваться на крик. — И что вам от меня нужно?
— Деточка, — пропела женщина на редкость противным голосом, в котором притворная ласка смешивалась с презрением. — Деточка, я пришла поговорить с тобой. Ради твоего же блага.
И она, не сняв уличную обувь, прямо по моим выскобленным полам прошла к столу, отодвинула стул и уселась, не дожидаясь приглашения. От злости у меня потемнело в глазах.
— Немедленно отвечайте, кто вы такая и зачем пришли, не то я…