Страница 27 из 60
Ножны моего нового оружия были украшены причудливыми узорами, а на лезвии кинжала у самой рукояти проступала вязь рун — стало быть, кинжал заговорен на одного хозяина. Не то, чтобы я сильно верила в подобную волшбу, но мне все равно было приятно.
— Береги себя, Риона, — со вздохом сказал мастер Громмыш почти как дядюшка Равель в казавшейся мне теперь такой далекой деревне.
— Ничего, — вымученно улыбнулась я. — У меня такие защитники, с ними не пропаду.
Однако же сердце тревожно сжалось. Диего и Келебран, разумеется, будут защищать меня от опасностей, но хватит ли им сил? Некстати вспомнилось искаженное судорогой лицо дел Арьянте в лесной пещере. Да таким защитникам и самим временами помощь нужна. Но почти сразу же нахлынул стыд за насмешливую мысль. Сама-то я хороша бы была, если бы не питье Келебрана и не гномий кулон, каким-то чудом оберегавший меня!
Почтенный гном, не подозревавший о моих размышлениях, осторожно погладил меня по плечу.
— Оно конечно, твои друзья воины знатные, — тихо произнес он, — только ты и сама будь настороже, хорошо? Эх, не хотел бы я отпускать свою дочь в подобный поход! Не место там девицам.
— Ничего уже не поделать, — возразила я. — К тому же мои спутники здорово меня выручили в свое время.
— Ну если у тебя долг чести, то с этим не поспоришь, — по-своему понял мои слова мастер Громмыш.
И опять я не стала его разубеждать. Рассказывать об угрозе быть пойманной храмовниками или же членами ордена, равно как и о принесенной королевскому кузену клятве на крови, у меня не было никакого желания.
Разошлись мы за полночь. Перед сном я еще раз полюбовалась новым кинжалом, вытащила его из ножен, потрогала кончиком указательного пальца острую сталь. И, не в силах расстаться с подарком, положила его под подушку, сама посмеиваясь над своим поступком.
Мне казалось, что я едва только смежила веки, а меня трясла уже за плечо Злата.
— Риона, просыпайся, пора. Твои спутники уже готовы.
Я нехотя слезла с постели, наскоро умылась и заплела волосы в косу, а затем облачилась в новый наряд. Когда я вошла в столовую, Диего и Келебран, дружно поглощавшие омлет с сыром и ветчиной, едва не поперхнулись. Громмыш, сидевший ко мне спиной, обернулся и расплылся в улыбке.
— Доброе утро, Риона. Проходи, присаживайся. Перед дальней дорогой следует хорошо подкрепиться.
Мой внешний вид не вызвал у него изумления. Видимо, мастеру довелось-таки некогда увидать представительниц своего народа в походной одежде. Мои же спутники не сказали мне ни слова, лишь переглянулись с изумлением.
Злата и передо мной поставила тарелку с пышным золотистым омлетом и ломтями мягкого свежеиспеченного хлеба — когда только успела его испечь? Неужели и вовсе не спала в эту ночь? Затем она вынесла блюдо с гусиным паштетом, нежным, словно тающим во рту, а на сладкое — тоненькие ажурные блинчики с малиновым вареньем. После столь обильного завтрака больше всего на свете мне захотелось вернуться в постель, но увы, выбора у меня не было. Следовало прощаться с гостеприимными хозяевами.
И мастер Громмыш, и его дочь заверили нас в своем дружеском расположении и приглашали непременно заглянуть погостить на обратном пути. Гном довел нас до перехода, за которым начинались запутанные коридоры, тянущиеся вверх, вниз и прямо сквозь горы.
— Ну ступайте, — сказал он, напоследок обняв меня и пожав руки мужчинам. — Да будет легок ваш путь и благосклонны к вам боги.
Бросив на него прощальный взгляд, я отвернулась и шагнула в неизвестность.
Освещение в переходах, пусть и тусклое, но все же имелось. Воздух был теплым и сухим, без малейших признаков затхлости. Первым шел Диего, то и дело сверяясь с картой, за ним следом — я, а замыкал нашу короткую цепочку Келебран. Первое время я еще пыталась рассматривать бесконечные коридоры, но они угнетали своим однообразием. Разговаривать было тяжело, все-таки продвигались мы довольно быстро, а я уже отвыкла от подобной нагрузки. Спустя несколько часов, показавшихся мне вечностью, я ощутила, что устала.
— Скоро сделаем привал, — ободряюще произнес невесть как учуявший мое состояние Келебран. — Но недолгий, ведь к вечеру нам желательно добраться до камеры.
— До камеры? — с невольным испугом переспросила я.
Слово это никаких добрых ассоциаций во мне не вызывало. Напротив, мне сразу же привиделось сырое мрачное помещение, вход в которое был прегражден решеткой. Там кого-то держат? Узника?
— Не волнуйтесь, Риона, — со смешком оборвал полет моей фантазии Диего. — Камерами гномы именуют небольшие пещеры, где дозорные либо же путники вроде нас могут провести ночь. У горного народа весьма своеобразное чувство юмора.
Я не поняла, что можно найти смешного в назывании места для отдыха камерой, но уточнять не решилась — и без того спутники мои вели себя как-то странно. Во время сборов они то и дело бросали на меня настороженные взгляды — полагаю, их смущали узкие штаны, обтягивающие мои ноги несколько неприличным образом. Но даже ради их душевного спокойствия переодеваться снова в платье я бы не согласилась. Несмотря на то, что прошли мы только самое начало пути, нам уже попадались места, где приходилось пробираться, согнувшись едва ли не в три погибели, а за то, что дорога впереди будет гладкой и ровной, поручиться никто не мог, так что жертвовать удобством я не собиралась.
Наконец, свернув в очередной раз, мы увидели нишу с высеченным в ней окном и несколькими небольшими обтесанными камнями.
— Обед, — объявил Диего.
Я с наслаждением опустилась на ближайший камень и со стоном вытянула ноги.
— Устали? — спросил дел Арьянте неожиданно заботливым тоном.
Я только кивнула. Тратить силы на разговоры мне было жаль.
— Утром сможете поспать чуть подольше. К сожалению, это все, чем я пока могу вас утешить.
Келебран тем временем присел рядом со мной на корточки. Сняв с меня обувь, он принялся разминать мне стопы уверенными сильными движениями. Я вспыхнула и попыталась отдернуть ноги.
— Не глупите, Риона, — серьезно сказал блондин. — Или вы хотите завтра передвигаться ползком? Уверен, вам это придется не по вкусу.
Я замерла и прикрыла глаза. Странно, но то, что мне казалось не вполне приличным и слегка волнующим, Келебран, похоже, воспринимал как нечто само собой разумеющееся. Да и Диего не обращал на нас никакого внимания, вытаскивая из сумки еду и раскладывая ее на белоснежной салфетке с вышитыми по углам цветами, врученной Златой. Усталость понемногу покидала мои ноги и наконец я довольно-таки смущенно пробормотала:
— Благодарю, Келебран. Довольно.
— Теперь вы сможете дойти до камеры и продолжить путь завтра, — он поднялся и устроился на камне рядом.
— Поешьте, Риона, — вклинился Диего, протягивая мне ломоть хлеба с изрядным куском ветчины. — Вам необходимо подкрепить силы.
Я благодарно кивнула и приступила к обеду. Некоторое время — пока не закончилась еда на импровизированном столе — царило молчание. Наконец Диего блаженно вздохнул и свернул салфетку, предварительно встряхнув ее.
— Отдыхать, конечно, замечательно, — вымолвил он. — Но пора продолжать путь.
Неохотно я поднялась на ноги, без особого удивления отметив, что усталость и тяжесть в них отступили. Все равно к вечеру, после долгого перехода, неприятные ощущения вернутся.
Опять потекли часы монотонной ходьбы по почти одинаковым коридорам. Хорошо еще, что идти пока можно было свободно, даже не пригибаясь. К вечеру, когда мы подошли к месту ночевки, ноги уже вполне ожидаемо вновь гудели.
Пресловутая камера представляла из себя небольшое помещение, на редкость аскетичное для гномов. Аккуратно сложенные в углу тюфяки, которые мои спутники тут же разложили у стены, да плоский камень, заменяющий стол — вот и вся обстановка. Зато вход в комнатушку закрывала дверь, а изнутри даже имелся засов. Я и сама не ожидала того облегчения, что испытала при виде немудреной задвижки. Оказывается, совсем о том не подозревая, я боялась спать в открытом коридоре или простой нише. Мы наскоро поужинали и устроились на тюфяках, завернувшись в вытащенные из узлов плащи. Уснула я быстро и утром не могла припомнить, что именно мне снилось.