Точка искажения

– Она самая, – Ноэль грустно улыбнулся и похлопал по скамейке. – Иди сюда.

Эйлин послушалась, уселась рядом, а Делагарди накинул ей на плечи свою куртку.

– Совсем замерзла, – он обнял ее и притянул к себе, легонько гладя по спине, стараясь то ли согреть, то ли утешить. – Кстати, вот еще вспомнил. Кажется, в прошлом году Реннен встречался с девушкой, которая потом… умерла. Я ни на что не намекаю, так – делюсь сведениями.

Эйлин не двигалась и от напряжения больше не чувствовала тепла, исходившего от Ноэля. Острые ледяные иглы пронзили насквозь, и она задрожала.

– Меня это не волнует, – соврала она. – Куда любопытнее, зачем ты пошел в галерею после взрыва?

– Не знаю, как объяснить. Внезапно почувствовал, что надвигается беда. Будто смерть нависла над замком…

– Но ведь ты не менталист! – скептически перебила Эйлин.

– Мы все способны на большее. Слышала такое?

– И ты туда же, – фыркнула Эйлин. – Винсент тоже в это верит.

– Кто?

Эйлин прикусила язык. В одиночку ей не вывести Торса на чистую воду. И вряд ли удастся распутать дело без помощника. Причин не доверять Ноэлю нет: он уже дважды ее спасал. Да и кому еще довериться, с кем обсудить все свои сомнения и страхи?

– Первокурсник Винсент Фрог – это принц Беренгар.

Эйлин ожидала любой реакции, потока вопросов, даже обвинений во вранье, но Ноа лишь удивленно приподнял брови:

– Принц в академии?

– Был. Инкогнито. Не знаю, почему его отправили сюда так рано. Изменения внешности поддерживали с помощью модификатора. Тогда в галерее произошло спланированное нападение. Уверена, формула, которую я нашла в комнате у Реннена, подскажет, как его найти.

– Думаешь, он еще внутри замка? – Ноэль выглядел заинтересованным.

– Не знаю, но хочу выяснить.

– А я хочу тебе помочь.

– Почему? – Эйлин не ожидала такого энтузиазма.

– Переживаю за тебя, глупышка, – серьезным тоном сказал Ноэль и, одной рукой крепко обняв Эйлин за плечо, развернул к себе. – Должен же кто-то тебя из неприятностей вытаскивать.

Пальцами он легонько дотронулся до ее подбородка, провел дальше, едва касаясь шеи, затем подался вперед, прищурился, будто спрашивал разрешения. Эйлин оцепенела, а Делагарди, не встретив какого-либо сопротивления, медленно, но уверенно начал ее целовать. Прикосновение его настойчивых губ дарило желанное ощущение безопасности, и Эйлин тихо застонала. Ноэль нехотя отпрянул и выпрямился, освобождая ее из объятий.

– Все в порядке? – ласково спросил он охрипшим голосом. Выглядел при этом удивленным и даже растерянным.

Эйлин тряхнула головой:

– Я так запуталась, так устала. Сразу думала, что справлюсь, но теперь ни в чем не уверена.

 – Успокойся, ты больше не одна.

Эйлин зажмурилась: заботливость в его голосе действовала так умиротворяюще. «Не одна» – какое непривычное чувство. Неужели ангел-хранитель наконец-то вспомнил о ней?

– Санктум! – вдруг подскочила Эйлин. – Как же я сразу не догадалась! «С» – это Санктум! Из первой сказки об иллюзиях!

– Вот и вся романтика, – насупился Ноэль. – Я думал, что вдохновляю девушек на любовь, а не на открытия. Но раз уж так вышло…

Эйлин рассмеялась и обняла его, благодарная за короткий прилив воодушевления.

– Иллюзия может жить только под контролем, и визуальный контакт не обязателен, если ты, конечно, не новичок. Как тебе объяснить... Главное – сознание, а самые сильные маги могут использовать только подсознание, то есть иллюзия разрушается, лишь когда создатель спит. Даже после прикосновения к такому мощному миражу иллюзорный налет материальности не дает заподозрить подвох.

– И?

– Санктум – это из сказки: иллюзия человека, которая ожила. Мастер был настолько гениален, что его создание подчинялось ему и не исчезало, когда он спал. Санктум стал бессмертным… Даже после того, как маг ушел из жизни, иллюзия продолжала приходить к нему на могилу каждый день. По сути, маг создал кого-то, вроде ангела. Понимаешь? Маг, по сути, стал богом.

– Хм… Армия таких ангелов нам бы не помешала, – с сомнением отозвался Ноэль.– Но все это сказки, сама говоришь.

– Да, но… Мне нужно увидеть господина Зоркина, моего преподавателя, – пробормотала Эйлин. – Ты не представляешь, насколько я тебе благодарна, но все это неправильно.

– Что именно?

– Наш поцелуй, – Эйлин не была уверенна, стоит ли продолжать. – Ты нравишься моей подруге, и я не хочу ее предавать.

– Да-да, проще предать себя. Или я тебя совсем не привлекаю?

Эйлин не ответила. За последние несколько дней ее отношение к Делагарди сильно изменилось. «Звездный» мальчик оказался очень даже земным: решительный и неравнодушный, умеющий слушать.

– У меня плохие новости для твоей подруги: мне нравишься ты, – он глубоко вдохнул и театрально добавил: – А теперь живи с этим.

Эйлин закатила глаза, моля небеса о помощи, и медленно пошла к выходу. Кажется, ее сердце потихоньку склеивалось.

***

Идти к господину Зоркину было поздно, стоило дождаться утра. Эйлин нехотя поплелась в сторону общежития. На душе скребли кошки, а голова пухла от тысячи нерешенных вопросов. Говорить Лири или нет? Будет ли та бросаться тяжелыми предметами? И разумно ли начинать отношения с парнем, который в конце года уедет из академии? Возможно, они потом даже не увидятся…