Страница 31 из 92
«Я пропала, – пронеслась мысль. – О, боги, Делагарди сейчас меня сдаст. Меня обвинят в воровстве».
Ноэль схватил Эйлин за локоть, и его горячее дыхание обожгло щеку:
– Под кровать! Живо! И чтобы ни звука.
В его зеленоватых глазах светилась решимость: он знает, что делать.
Эйлин легла на пол и, ухватившись за деревянный край кровати, заметила, что Ноэль взял с тумбочки какую-то книгу. Эйлин оттолкнулась руками и ногами, оказавшись в безопасности… Относительной. Вокруг нее лежали журналы, старые чайные пакетики и… кто его знает, что еще. Думать об этом было некогда.
– Я здесь, – раздался окрик Ноэля, и шторы распахнулись.
– Какого черта вы делаете в чужой комнате?
– Брал учебник.
– «Прикладная некромантия в криминологии»? Хм… Вам-то зачем?
– Вы меня что, подозреваете в воровстве? – начал кипятиться Ноэль.
Флокс, похоже, пошел на попятную.
– Ну что вы, перестаньте, какое воровство? Всего-то хочу проводить до стадиона, а заодно обсудить, есть ли у вас жалобы. В связи со случившимся, понимаете?
– Есть, еще какие! – сказал Ноэль, уводя назойливого смотрителя все дальше от ее убежища.
Эйлин не шевелилась под кроватью, с ухающим сердцем и чайными пакетиками под локтями. Нет, в таком настроении иллюзию игнаруса ей больше не натянуть. Что же делать? Время тянулось медленно, но паника не спешила проходить, наоборот, только усиливалась. И сколько ей здесь еще лежать? До прихода Реннена?
Она готова была зарыдать, когда снова услышала голос Делагарди:
– Ты еще тут? Давай быстрее, я тебя выведу.
Не может быть, он за ней вернулся! Теплой волной нахлынуло облегчение. Эйлин поспешно выбралась из-под кровати и с благодарностью посмотрела на Ноэля:
– Тебя ведь на стадионе ждут.
– Сказал, что забыл кое-какие записи. Пойдем, только бумаги Монвида на место положи, будь добра.
Эйлин только сейчас обнаружила, как крепко сжала в кулаке документы. Черт, помяла! Разгладив их, сунула в наволочку и пообещала себе, что в последний раз изображает из себя сыщика. Слишком много волнения.
Делагарди взял ее за руку и вывел в коридор, все время озираясь.
Эйлин старалась держаться за спиной у Ноэля. «Как же от него приятно пахнет», – думала она. Почти бегом они спустились по лестнице и свернули не к гардеробной, а в темный проход, похожий на туннель. Эйлин притормозила.
– Не бойся, я тебя через черный ход выведу, на улице Флокс ждет.
Они шли на ощупь в темноте, и Эйлин слышала его ровное глубокое дыхание. Наверное, злится, что пришлось заниматься малолеткой. Мог бы вообще ее бросить или сдать Флоксу. Но не сдал же…
Делагарди толкнул плечом дверь, и они оказались в длинном узком коридоре с лестницами по обе стороны. К ним спускались два студента, обсуждая соревнования, и Ноэль резко прислонил Эйлин к стене, расположив руки по обе стороны от ее лица так, чтобы студенты не узнали. Ноэль вдруг расхохотался и склонился так близко, что касался губами ее волос.
– Давай, снежинка, притворись, что очарована и сердце твое растаяло, – проворковал он.
Эйлин посмотрела ему в глаза, оценила лучезарную улыбку, которая казалась вполне искренней, и тоже рассмеялась. Студенты присвистнули и, проходя мимо, бросили: мол, Делагарди в «этом деле» не знает покоя. Ноэль послал им косой взгляд и снова впился глазами в Эйлин.
Студенты удалились, а он продолжал нависать над ней. Неторопливо взял за руку и начал притворно-внимательно изучать ее пальцы. Его большая ладонь была такой уютной и теплой, что Эйлин расслабилась и не заметила, как они поднырнули под лестницу. Ноэль достал какую-то отмычку, повозился немного, и дверь поддалась. Только оказавшись на улице и вдохнув свежего воздуха, Эйлин наконец выговорила:
– Спасибо. Ты меня спас.
– Да ладно, – шутливо ответил Ноэль. – Не думаешь же ты, что я рыцарь в сияющих доспехах? К тому же я жажду услышать твою версию обыска. Итак, где встретимся после турнира?
Эйлин сощурилась, размышляя о том, стоит ли посвящать Делагарди в свои дела. Пожалуй, он заслужил получить ответы. На ум пришло единственное место, где их вряд ли побеспокоят.
– Через час в розарии у лазарета, – нехотя сказала она.
– Неплохо для первого свидания, – серьезным тоном ответил Ноэль и добавил: – Улыбайся, снежинка, тебе идет!
Взвинченная, Эйлин не вернулась на стадион, чтобы случайно не столкнуться с Ренненом. Слишком он проницателен. Даже от мысли о потенциальной встрече и новом обмене колкостями становилось тошно.
Пиная носками кроссовок почти вылинявшую траву, Эйлин повернула в сторону библиотеки, но в последний момент передумала: до встречи с Делагарди времени осталось всего ничего, – вряд ли хватит на разгадку обрывков формулы.
Не дойдя до скамеек у фонтана, Эйлин опустилась в дубовое кресло, стоявшее, словно музейный экспонат, у древнего вечно цветущего дерева. Оно называлось ни то рябиноцвет, ни то розоволист. От холода лепестки соцветий все же падали на землю, создавая яркое покрывало у ног. На этом кресле сидел сам регент, когда посещал академию. Удобное.
Перед глазами встала картина: двое в коридоре, Ноэль прижимает ее к стене… Эйлин почувствовала, как участился пульс. Дурочка, не хватало еще поддаться чарам этого сердцееда. Хотя… У нее внутри и есть-то нечего, все давно разбито и растоптано. Реннен поиграл с ней от скуки и бросил, а теперь ходит следом и кричит, чтобы она не общалась с Делагарди. Да кто он такой, чтобы указывать? Думает, до сих пор владеет ее разумом?