Чернильное солнце

Всё ещё пребывая в задумчивости, Кан открыла квартиру и, шагнув в тёмную прихожую, с грохотом растянулась на полу. Чертыхаясь и болезненно охая, она с трудом поднялась и дотянулась до выключателя.

— Нет, за что?! — простонала Чаурим, с тоской оглядывая стоящие у стенки сумки с вещами.

«Заботливая» хозяйка положила поверх чемодана записку, где в двух словах сообщила о том, что племянник приезжает уже завтра, так что квартиру нужно освободить немедленно. Самой её дома не было, так что ключи было приказано оставить у соседки.

— Да пошла ты, сука старая! — скомкав листок, Кан со всей души пнула валяющуюся на полу куклу, отчего та пролетела до стены и, сильно об неё ударившись, жутко засмеялась.

Глядя на подёргивающееся от вибраций игрушечное тельце, Чаурим передёрнула плечами и поспешно открыла дверь. Сумку с ноутбуком повесила на плечо, а два чемодана, один из которых был с изломанными колёсиками, потащила за собой, едва не оставляя на бетонном полу площадки глубокие борозды.

Заперев квартиру и отдав на хранение ключи, девушка потратила добрых двадцать минут, чтобы спуститься вниз — то чемодан некстати открылся, то ремешок сумки порвался, то едва не подвернула ногу, спрыгивая с очередной ступеньки.

Выйдя на крыльцо и увидев, что ливень стал только сильнее, Чаурим обесиленно прислонилась к стене и тихо расплакалась. Чувствуя себя беспомощной как никогда, она кулаками размазывала слёзы по щекам и ёжилась от прохлады, нагло забирающейся под тонкую курточку. Глядя на размытый от дождя свет фонаря, девушка нащупала в кармане таблетки и смело отправила в рот сразу две. С трудом проглотила и, облизнув губы, нерешительно подняла взгляд, тут же немея от страха — на противоположной стороне улицы, совершенно пустой из-за позднего времени и проливного дождя, стоял Шут. Ярко-красные кудри намокли от воды и липли к покрытому белилами лицу. Дурацкая шапка с колокольчиками сползла на левое ухо и зловеще позвякивала даже от слабых порывов ветра. Сам же Шут держал в руке связку разноцветных шаров и безумно улыбался, не отрывая от Чаурим пристального взгляда.

Возможно, подействовали таблетки, или сил бояться уже не осталось, но Кан решительно вытащила из сумки мобильник и набрала номер службы такси. Назвав свой адрес, бросила короткий взгляд на то место, где минутой ранее стоял её ночной кошмар, но там уже никого не было.

***

Когда Чаурим добралась до гостиницы, Чанёля там ещё не было. Поставив чемоданы в углу, она стянула с себя намокшую от дождя одежду и устало опустилась на край кровати. Как бы ни было велико желание забраться под одеяло и уснуть, Кан не могла не воспользоваться дарованным шансом.

Набрав полную ванную, девушка насыпала туда щепотку соли и, раздевшись догола, погрузилась в горячую пенную воду. Долго ёрзала, постоянно ощущая дискомфорт и отфыркиваясь. Наконец, расслабилась и прикрыла дрожащие веки.

Вот только провалиться в забытьё никак не удавалось. Чаурим прекрасно слышала, как тикают её брошенные на полке часики, отсчитывая оставшиеся до возвращения Чанёля минуты, а она всё ещё лежала в стремительно остывающей воде, не в силах протиснуться через захлопнувшуюся дверь параллельного мира.

— Эй! Ты же хочешь меня увидеть? — крикнула Кан, поджимая дрожащие от страха губы.

Как бы ей ни хотелось очутиться подальше от всей чертовщины, но она знала, что должна побывать в том мире и попытаться понять, что замышляет демон.

В конец отчаявшись, девушка набрала полные лёгкие воздуха и нырнула с головой в пенную воду. Все звуки тут же стихли, а в груди постепенно начинало жечь. Чаурим отсчитывала про себя секунды, гадая, услышал ли демон её призыв, и когда запас кислорода закончился, попыталась выбраться на поверхность, но не тут-то было. Чьи-то руки крепко обвились вокруг талии и потащили девушку вниз, словно у ванной резко не стало дна.

От страха Кан распахнула ресницы и изумлённо приоткрыла рот, выпуская наружу последние пузырьки воздуха. Без труда догадавшись о своём местонахождении, она взволнованно закружилась в мутном водовороте с примесями водорослей и липкого ила. Ставшая одной из участниц русалочьего хоровода, Чаурим крепко сжимала ледяные ладошки хозяек подводного мира и послушно перебирала ногами, изредка отталкиваясь от дна и беззвучно приоткрывая рот. Мимо проплывали косяки мелких рыб, которые своими золотыми плавниками слегка задевали обнажённую кожу и тут же чинно удалялись.

Несмотря на то, что красавицы-русалки молчали, Чаурим прекрасно слышала их сладкое тягучее пение, купалась в нём, наслаждалась и теряла голову. Медовые голоса гипнотизировали, ласкали слух, а цепкие пальчики, обвившиеся вокруг запястий, не хотели отпускать Кан со дна водоёма.

— Элиза-а-а, — хриплый шёпот мгновенно оборвал пение русалок и разноцветным веером разогнал их по сторонам.

Оставшись в одиночестве, девушка недоумённо повертела головой и, оттолкнувшись от дна, поплыла наверх. И когда до поверхности воды оставалось чуть более пары метров, Чаурим затянуло в невесть откуда взявшийся водоворот. В ушах зазвенело, перед глазами замелькали цветные круги, тонкие пальцы попытались ухватиться хоть за что-то, но ловили лишь пустоту.

На мгновение, зажмурившись от яркой вспышки, Кан совершенно неожиданно обнаружила себя в одной камере с Бэкхёном. Парень не замечал её и разговаривал с кем-то, невидимым девушке. Бён сидел на полу, привычно прижав колени к груди, щурился и растерянно кривил губы. Чаурим хотела позвать его, но знала, что Бэк её не услышит — она словно находилась за толстым стеклом от него.

— Я тоже хотел победить. Но теперь я здесь и тьма течёт по моим венам, — прошелестел голос невидимого собеседника.

Не успела Кан осознать смысл услышанных слов, как оказалась заброшенной в тускло освещённый кабинет. Там, к кривой скрипящей кушетке, был привязан Леруа и кричал от боли. Колдовавшие над ним Шут и Мэри Шоу лишь громко хохотали, вытягивая кишечник из вскрытого живота француза. Обмотав его вокруг дрожащего мужчины и оставив на обеих щеках кровавые следы от своих прикосновений, проводники взялись за руки и приторно-слащавыми голосами запели «Happy Birthday To You». Глядя на корчащегося от боли Леруа, Чаурим едва сдержала крик. А невидимый кукловод, против воли, уже тащил её по многолюдной площади, заполнившейся зеваками в ожидании очередного представления.

Совершенно голая и мокрая, девушка босиком шагала по стёртым булыжникам, немного кривясь от болезненных ударов локтями и тяжёлыми тростями. Люди не обращали на неё внимания, чинно прохаживаясь взад-вперёд, и вели друг с другом светские беседы. Наверняка уже давно мёртвые в мире людей, здесь они продолжали быть участниками знакомой им эпохи. Чаурим не присматривалась к ним, но когда один из мужчин чуть не сбил её с ног, непроизвольно подняла голову и ужаснулась — на виске незнакомца была изображена уже знакомая семиконечная звезда. Решив немедленно проверить свою догадку, Кан стала вглядываться в лицо каждого прохожего — у всех на лице была одна и та же метка.

Задохнувшись от страха, Чаурим услышала звонкий детский голос и резко обернулась. Площади, как и сновавших по ней людей, больше не было. Ещё одна клетка, в которой сидел Джинсу и прижимал к себе грязного плюшевого медведя с оторванным ухом. Он, как и Бэкхён, смотрел на кого-то невидимого и недоумённо хмурил бровки.

— Почему здесь так темно? — спросил малыш, и в ожидании ответа склонил голову на бок.

— В мире, где светит чернильное солнце, не бывает света…

И моментально — словно кто-то разом отключил электричество — мир погрузился в абсолютную тишину и темноту. Не понимая, где она находится, Чаурим растерянно постояла несколько минут и пошла на ощупь. Босые ступни касались гладкого холодного пола и ни разу за всё то время, что девушка шла, ей не встретилось никаких препятствий.

Вскоре впереди забрезжил тусклый огонёк и Кан прибавила скорость. То и дело срываясь на бег, она наконец смогла разглядеть очертания человека, сидевшего за уже знакомым ей обеденным столом. Он расположился во главе стола, устало оперевшись лбом о сложенные замком руки. Прекрасно слыша приближающиеся шаги, он не спешил подавать никаких признаков жизни, даже не шевелился.