Чернильное солнце

Чаурим сжала пальцами виски и закачалась из стороны в сторону. Ей было физически плохо в этом мире — от темноты, тошнотворного запаха и спёртого затхлого воздуха. Представив, что это место может стать вечным домом для неё и Пака, стало ещё хуже. О том, что будет, если Чанёль и демон объединятся, она и вовсе старалась не задумываться.

— Ты, конечно, можешь отказаться, — равнодушно заявил демон, продолжая прятаться в темноте. — Вот только кончишь ещё хуже, чем Бэкхён, уж это я тебе гарантирую. А Чанёля я всё равно приведу сюда. Не хотелось бы искать другого проводника, но ради своей цели я ни перед чем не остановлюсь.

— Я могу посмотреть на вас? — вопрос слетел с губ неожиданно, напугав саму Чаурим, словно это не она хотела спросить, а кто-то другой.

Пару мгновений не происходило ничего, а затем по полу заскрежетали ножки стула и раздались приближающиеся неторопливые шаги. Девушка сжалась, боясь пошевелиться и проклиная себя за необдуманные слова. Поспешно зажмурившись, задышала рвано и несдержанно, лишь стоило тяжёлой руке опуститься на её плечо.

— Открой глаза, Элиза! — наклонившись к Кан, прошипел демон.

Тяжёлый могильный запах окутал Чаурим с головы до ног, и она, неосознанно поморщившись, тряхнула головой. Набравшись смелости, медленно разлепила ресницы и взглянула на уродливую перепончатую лапу, пригревшуюся на её плече. Острые жёлтые когти слегка царапали кожу и оставляли на тонкой ткани платья зацепки, а их обладатель часто дышал, всё сильнее наваливаясь на Кан.

— Однажды я стану частью Чанёля и буду тебя трахать, Элиза! Сейчас ты морщишься от брезгливости, но придёт время, когда ты будешь раскрываться передо мной и стонать громко, пошло, словно дешёвая потаскуха. Будешь несдержанно просить продолжения, чтобы я загнал член тебе в глотку и оттаскал за волосы! Ну же, посмотри на меня, ты же этого хотела?!

Резко вскинув голову, Чаурим уперлась взглядом в совершенно безумное лицо демона. Человеческого в нём было слишком мало — почти все щёки и лоб были покрыты блестящей чешуёй, из криво очерченного рта торчали крепкие клыки, а абсолютно чёрные глаза пугали и парализовали остатки воли. Косматые чёрные волосы падали на уродливое лицо и надёжно скрывали мудрёную татуировку, поднимающуюся с ключиц, проходящую по левой щеке и семиконечной звездой заканчивающуюся на виске.

— Ты умрёшь как и все, Элиза! Так что сделай правильный выбор перед тем, как смерть всё решит за тебя, — подавшись вперёд и почти коснувшись губ девушки, прошептал демон.

Неожиданно картинка померкла, а сама Чаурим словно взмыла в воздух и завертелась в урагане. Перед глазами мелькали смазанные кадры — сидящий в клетке Бэкхён, протягивающей к ней руку; громко смеющийся Шут, схватившийся за пузатый живот; безумно хохочущая Мэри Шоу, широко распахнувшая глаза и полный гнилых зубов рот.

— А-а-а! — хрипло прокричав, проснулась Чаурим.

По вискам тёк холодный пот, а от долгого лежания на полу затекла спина. Странно, но в комнате уже было светло. Крышка ноутбука оказалась захлопнута, а мобильник не просто отключён, а разобран на части. Аккумулятор нашёлся под креслом, спустя минут десять тщательных поисков, но стоило включить телефон, как тот тут же затрезвонил, сообщая о всех сделанных на номер звонках.

Не успела Чаурим прочитать ни одного сообщения, как на определителе высветилось имя Чанёля. Протяжно вздохнув, ещё не до конца очнувшись от кошмарного сна, девушка приняла вызов, устало поднеся трубку к уху.

— Почему телефон отключила? Жить надоело?! — вместо приветствия налетел на неё Пак.

— Я легла спать пораньше, выспаться решила, — продолжая сидеть на полу, безэмоционально врала Чаурим.

— Могла бы и написать! Я вообще-то переживал, всю ночь тебе названивал! — Выждав некоторое время, но так и не дождавшись ответа, Чанёль продолжил говорить: — Я почти у твоего дома, собирайся.

Вызов давно был разорван, а Кан всё ещё сидела на полу, глядя в одну точку, и беззвучно плакала. Сейчас она как никогда понимала Бэкхёна, который сошёл с ума и выпрыгнул из окна университета. Чаурим прекрасно осознавала, что уже сама на грани. Для неё стёрлась граница реальности и потустороннего мира. В её голове будто снесли дверь с петель и заходили все, кому не лень. Множество образов, теней и голосов жили внутри, вне зависимости от её собственных желаний. Хотелось как следует побиться затылком о стену, а ещё лучше пустить пулю в висок и навечно заглушить этот монотонный звук безумия, стучащий набатом в висках.

— Чаурим!

Тихий шёпот вкупе с осторожным стуком не сразу привлёк внимание девушки. Растерянно осмотревшись, она сфокусировала взгляд на зеркале и с облегчением увидела там встревоженного Бэкхёна. Вот кто мог её сейчас понять, как никто другой. Именно поэтому Кан на корточках поползла к зеркалу, опасаясь, что образ парня растает без следа.

— Бэкхён, что мне делать? Этот демон знает всё! Он наблюдает за мной! Наверняка знает о нашем общении! — она тут же набросилась на парня с вопросами.

— Конечно знает, но ограничить меня не может. Как бы он ни хотел, но я тоже проводник, и даже после суицида мои способности никуда не делись. Он может запереть меня в клетке и издеваться, но ему не хватит сил, чтобы помешать мне связываться с тобой. Из-за его контроля я не могу выйти из зеркала в мир людей, но разговаривать с тобой силы ещё остались, — слабо улыбнулся бледный парень, отчего на его лице особенно чётко проступили многочисленные ссадины и кровоподтёки.

— Они опять сбрасывали тебя с той вышки? — застыла в ужасе Чаурим.

— О, поверь, это не самое страшное, на что они способны. Это их месть за то, что я покончил жизнь самоубийством — теперь я ежедневно умираю и заново воскресаю, — невесело усмехнулся Бэкхён, прижимаясь лбом к тонкой границе из стекла. — Я пришёл сюда, чтобы сказать одно. Не сдавайся, Чаурим. Если ты сейчас сломаешься, демон победит. Держись, пожалуйста, из последних сил!

— Я хочу, чтобы ты был здесь, — неожиданно заявила девушка. — Мне нужно тебя почувствовать, чтобы понять, что я не сошла с ума. Ты ведь реальный? Ты не голос в моей голове?

— Я сожалею, но это невозможно, — спокойно возразил Бэкхён, поднимаясь вслед за девушкой.

— Скажи, что мне нужно сделать? Как вытащить тебя оттуда? — уперевшись ладошками в гладкую поверхность зеркала, истерично сыпала вопросами Кан.

— Успокойся, прошу тебя.

— К чёрту это спокойствие! — зарычав, возразила девушка.

Лихорадочно осмотревшись, она схватила в руки стул и, дико закричав, швырнула его в зеркало. Изображение покрылось паутиной трещин, раздался оглушительный треск стекла и сотни осколков рухнули на пол, причудливой мозаикой рассыпаясь под босыми ногами.

Рыдая, Чаурим опустилась на корточки и начала поочерёдно вглядываться в каждую разбитую стекляшку, не видя в ней ничего, кроме собственного зарёванного лица. Не обращая внимания на окровавленные от многочисленных порезов ладони, она продолжала перебирать осколки и протяжно выть, то и дело срываясь на жалкие всхлипы.

Девушка даже не удивилась, когда дверь квартиры хлопнула и в комнату вбежал всклокоченный Чанёль. Она не сопротивлялась, когда он тащил её в ванную, силком умывал и держал ладони под холодной водой. Молчала, пока обрабатывал порезы и перебинтовывал раненые руки. Истерика закончилась, сменившись фатальной апатией и сонливостью.

— Боже, Чаурим, что ты здесь устроила? Хорошо, что я додумался сделать дубликат твоего ключа! Это всё из-за вчерашнего? Ну прости! Я не знаю, что на меня нашло. Клянусь, такого больше не повторится! — сидя перед ней на корточках, сбивчиво говорил мужчина. — Хочешь меня ударить? Ах, прости, твои руки… Ну, отвесишь мне пощёчин, когда они заживут!

Чанёль нежно сжал запястья и поочерёдно поцеловал обе забинтованные ладони.

— Ты устала, да? Не ходи сегодня на работу, тебе нужен выходной. Я сейчас уберу это стекло, а вечером мы съездим в магазин и купим тебе новое зеркало…

— Я слабая, да?