Чернильное солнце

— Спи-спи, — ответил Пак, перевернув очередную страницу.

Несколько минут царила тишина — Чанёль продолжал читать, делая важные пометки в записной книжке и изредка поглядывая на девушку. Та, несмотря на усталость, всё ещё не спала — ворочалась, болезненно морщась, и глубоко дышала, завернувшись носом в плед.

— Ты можешь сесть сюда? — оторвав голову от подушки, попросила Чаурим.

Мужчина лишь пожал плечами, перебравшись в кресло. Ему было всё равно где читать, но если Кан спокойнее, когда он находится в её поле зрения, пусть будет так. Чанёлю это даже льстило в какой-то мере.

Вскоре дыхание девушки выровнялось и она уснула. Морщинки на лице разгладились, разве что ресницы всё так же трепетали, да тихие поскуливания изредка тревожили слух.

Пак почитал ещё немного и отложил книгу в сторону, потирая подушечками пальцев уставшие глаза. Он знал, что между потрёпанными страницами лежат два пригласительных билета на конференцию в Сокчхо — место тайного сбора всех корейских медиумов и колдунов. Что-то вроде обмена опытом, для Чанёля же — возможность посмотреть воочию на очередных идиотов, свято веривших в нечистую силу, но не имеющих на руках ни малейших доказательств. Это даже интересно — делать вид, что ты один из них, получая при этом огромную выгоду. Раньше мужчина даже не задумывался, что люди настолько безумны, раз готовы платить сотни тысяч вон за защиту от несуществующего зла.

Впрочем, не это беспокоило Чанёля. Конференция, пожалуй, была лишь поводом поездки в Сокчхо. На деле же, Пак хотел побывать в горах Сораксан — там, где они с Мин Сонг хотели провести медовый месяц. Вот только невесте он до сих пор не сказал о поездке, потому что взять с собой хотел совсем не её.

Глядя на спящую Чаурим, Чанёль понимал, что нелепое оправдание в духе «Мин Сонг всё равно не терпит всяких колдунов» не работает. Невеста могла бы спокойно переждать это время в гостинице или погулять по местному рынку. Но нет, ему хотелось отвезти в горы именно Чаурим — посмотреть на её восторг, который непременно бы возник при виде буйной природы, и то, как она радостно смеётся, переставая жить замучившими её страхами. Пак чувствовал за собой вину, ведь именно с момента знакомства с ним Кан поменялась. А ещё боялся, потому что несмотря на множество жалких поводов и причин, его вопреки здравому смыслу тянуло к девушке. Не помогали убеждения, что она одна из многих, кто очарован его красотой. В Чаурим таилось что-то особенное, загадка, которую Паку не подвластно было разгадать.

Мучаясь от противоречий, мужчина вытряхнул из книги пригласительные и нервно сжал их в ладони. Может и вовсе смять и выбросить? Нет конференции — нет мучительного выбора. Взгляд уже упал на мусорную корзину, как Чаурим протяжно застонала, заворочавшись на диване, но не проснувшись. Плед сполз наполовину, и Чанёль подошёл к дивану, чтобы его поправить, как девушка вновь зашевелилась, болезненно наморщившись и перевернувшись на живот.

Подняв плед и отложив его в сторону, Пак сел на самый край дивана и задумчиво взглянул на спину ассистентки. Обычно та ходила в тонком шёлковом платье, но сегодня надела сверху объёмную вязаную кофту, слишком тёплую для наступившей оттепели. Стараясь не делать резких движений, мужчина приподнял край кофты и увидел сквозь шёлковую ткань полоску бинта, пропитанного кровью. Нервная дрожь охватила его лишь на мгновение, после чего Пак сразу же отправился на поиски аптечки.

Проснувшись от неприятных ощущений, Чаурим сонно осмотрелась и недоумённо взглянула на Пака, колдовавшего над её спиной.

— Что ты делаешь?! — Девушка тут же попыталась подняться, но Чанёль властно надавил ладонью на плечо, укладывая её обратно на диван.

— Что это за рана? — промывая порез перекисью, тихо поинтересовался мужчина.

— Соседские дети накидали в коридоре машинок. Ну, я и запнулась об одну, — неумело солгала Кан, каждый раз содрогаясь, когда её кожи касались тёплые пальцы.

— Тебе больно? Неприятно? — уточнил Пак, накладывая салфетку с лекарством поверх пореза.

— Щекотно, — выдохнула Чаурим, утыкаясь носом в подушку.

— Нужно было идти к врачу, а не заниматься самолечением, — пожурил её босс, с неприятным звуком отдирая кусок лейкопластыря от катушки.

— Да я думала ничего страшного.

— Думала она, — проворчал Пак, любовно разглаживая получившуюся повязку.

Чаурим было стыдно лежать перед мужчиной с задранной до шеи кофтой и расстёгнутой до самой поясницы молнией платья. Тем более сейчас, когда закончив обрабатывать рану, он принялся нежно массировать затёкшие плечи.

— Не надо! — взмолилась Кан, дёргаясь от ласковых прикосновений.

— Я закрыл дверь кабинета на ключ, — шепнул Чанёль, после чего наклонился и стал покрывать спину девушки короткими поцелуями.

— Прекрати! — с трудом вывернувшись из объятий мужчины, Чаурим отбежала к окну и принялась поправлять на себе одежду.

Коротко рыкнув, Пак схватил со стола пачку сигарет и вышел из кабинета, оглушительно хлопнув дверью. Кан взволнованно опустила голову и наткнулась взглядом на брошенный боссом блокнот. Одна из идей, надуманных бессонной ночью, ожила в памяти, и девушка, вздрагивая от каждого шороха, подбежала к креслу.

Судя по тому, как сильно Чанёль психанул, на улице он должен был проторчать не менее минут десяти, но Чаурим уже не была так сильно уверена, что за это время отыщет среди многочисленных записей, сделанных кривым почерком Пака, нужный контакт.

Лихорадочно перелистывая страницы, она скользила пальцем по строчкам, шевелила губами, продолжая листать дальше, с каждой секундой отчаиваясь всё сильнее. Махнув рукой на это бессмысленное занятие, Кан подбежала к директорскому столу, тут же принявшись шарить по разноцветным папкам и читать стикеры, приклеенные на широкий монитор.

В коридоре уже хлопнула входная дверь, когда Чаурим приметила ежедневник. Раскрыв первую страницу, она тут же наткнулась на многочисленные номера телефонов и щёлкнула их на камеру мобильника, спрятав его в карман за секунду до того, как в кабинет ввалился всё ещё сердитый Пак.

— Что ты делаешь? — недовольно изогнул он брови, глядя как Кан, преувеличенно серьёзно, расставляет вещи на его столе.

— Развёл бардак, перед клиентами стыдно!

— Не трогай, я потом ничего не найду! — возмущённо завопил Чанёль.

— Ладно, не буду, — миролюбиво улыбнулась Чаурим. — Тебе сделать кофе?

— И за булочками в кафе сбегай, — в приказном порядке заявил мужчина. — Только ванильные не покупай.

— Помню, шоколадные с орешками, — подмигнула ему девушка, прежде чем выйти из кабинета.

Уже на улице, лихорадочно рассматривая сделанный в спешке смазанный снимок, она наткнулась на кривое Андре Леруа и написанный напротив ряд цифр и облегчённо вздохнула.

***

Чаурим едва дотерпела до вечера, успев придумать десяток вопросов, которые собиралась задать французскому парапсихологу. Чанёль весь день показательно с ней не разговаривал, но после работы всё же предложил подвезти, ясно давая понять, что его вчерашнее предложение в силе.

— Спасибо, но я на метро, — отказалась Чаурим, поспешно собирая сумку.

— Подумай над моим предложением! Мин Сонг я уже предупредил, что уехал ловить привидений на краю страны, — мурлыкал Пак, всё сильнее оттесняя Кан к стене. — И отдохнём, и развлечёмся, и спать будешь крепко.

Трудно было противостоять подобным убеждениям вкупе с горящим взглядом и наглыми руками, по-хозяйски лежащими на талии. Но помня об обманутой невесте, о собственных планах на вечер, о своей гордости, в конце концов, она просто не могла согласиться на подобное предложение.

— Нет! — с трудом выдавила Кан, уперевшись ладошками в широкую мужскую грудь.

— Да почему?! — взорвался Чанёль, яростно шваркнув кулаком в стену. — Какого хрена я должен бегать за тобой и уговаривать, когда ты сама мечтаешь раздвинуть передо мной ноги!

— Ошибаешься, ни о чём таком я не мечтаю! — вспыхнула Чаурим. — И вообще, ты бесцеремонный и бесчувственный тип! Ты эгоист, думающий только о себе!