Чернильное солнце

С трудом оторвав взгляд от пола, она увидела стоящую напротив окна старуху. Высокая и сухощавая, с длинными седыми волосами, она протягивала к ней неестественно вытянутые руки и улыбалась ярко-красными, неровно накрашенными губами. Дрожь пробрала Чаурим, когда она столкнулась с пустым холодным взглядом, но ещё страшнее стало, когда картинка перед глазами начала стремительно меняться. Будто телевизионные помехи, один кадр сменял другой, и девушка не могла понять, что за действие разворачивается перед ней, как внезапно мельтешение и треск оборвались, а на месте старушечьей головы появилась уже знакомая — шутовская. Тот раскатисто рассмеялся, выпятив вперёд женскую грудь, скрытую тонкой тканью белоснежной сорочки, и, поглядывая на Чаурим, затряс колпаком, от чего бубенчики на его голове отозвались зловещим позвякиванием.

— Нет! Нет! Пожалуйста! — в ужасе простонала Кан, бросившись к двери. — Чанёль, прошу, вытащи меня!

Она била ладошкой по двери, хотя с удовольствием разбила бы голову об стену, потому что противный звон уже разносился эхом по черепной коробке, а сам шут с женским туловищем куда-то пропал.

— Отойди от двери, я её выбью! — крикнул из коридора Пак.

Чаурим послушно сделала пару шагов назад и тут же врезалась в чьё-то тело. Крючковатые пальцы обхватили её за талию, и девушка без труда признала шута, нагло лапавшего и тяжело дышавшего ей на ухо.

— Если не приведёшь его — станешь как остальные, — вновь произнёс голос в голове, и липкие губы присосались к шее, тут же исчезая вместе с выбитой дверью, ударившейся о стену.

— Чаурим?! — крикнул Чанёль, подскочив к девушке.

Он недоумённо отлетел в сторону, когда Кан его оттолкнула, и проводил взглядом удаляющуюся женскую фигурку.

Чаурим стремительно сбежала по лестнице, миновала гостиную и выскочила на улицу. Ничего не видя перед собой, бежала вперёд, прочь от проклятого дома, тёрла зудящую от укуса шею и слышала не отстающий издевательский смех и звон бубенцов за спиной. То и дело падая в грязь, она вновь поднималась и бежала дальше. Луна, периодически выходящая из-за косматых облаков, освещала её путь неровным светом, но его было недостаточно, так как глаза застилали слёзы, не успевающие скатываться по щекам.

— Уходи! — не выдержав, Чаурим остановилась и громко закричала, обращаясь к расползшейся вокруг неё темноте. — Проваливай из моей головы! Я тебя не боюсь! Уходи!

Звон стих резко, сменившись благоговейной тишиной. Последние силы покинули Кан, и она рухнула на сырую землю, распласталась на жухлой прошлогодней траве и устремила в звёздное небо немигающий взгляд.

Она не дёрнулась, когда к ней подъехал Чанёль. Даже не взглянула на мужчину, когда он, подхватив её на руки, усадил в автомобиль. Не обратила внимания на его ворчание по поводу испачканной обивки. Но послушно проглотила таблетку и окунулась в тяжёлую дрёму без сновидений.

***

Когда Чаурим проснулась, то обнаружила себя сидящей в автомобиле — пристёгнутой ремнём безопасности и заботливо укрытой пледом. Чанёль сосредоточенно рулил по вчерашней раздолбанной дороге, изредка потирая покрасневшие от усталости глаза. С трудом пошевелив затёкшим телом, девушка посмотрела в окна, залитые дождём, и поджала губы, совершенно ничего не понимая.

— Проснулась? — голос Пака был хриплым от долгого молчания.

— Сколько времени?

— Почти двенадцать, — бросив взгляд на часы, отозвался Чанёль.

Машина подпрыгнула на очередной кочке, и Чаурим со стоном завалилась на бок, приложившись головой о стекло.

— Пока ты спала, я пообщался с Хоном и предоставил ему доказательства отсутствия привидений. Решил, что тебя лучше не будить, а то сведёшь старика с ума…

— Прости, что? — сверкнула глазами Кан. — Ты что, не видел записей с камеры?

Мужчина резко заглушил мотор и потянулся на заднее сиденье автомобиля за ноутбуком. Девушка со страхом следила за тем, как он поднимает крышку и щёлкает по клавишам в поисках нужного файла. Наконец, Пак развернул к ней ноутбук и Чаурим остановила свой взгляд на видеозаписи из хозяйской спальни. Естественно, что техника не запечатлела ничего странного — Кан разговаривала сама с собой, больше в комнате никого не было.

— Я не показал эту запись Хону. Ему это знать необязательно, а вот я жду объяснений. Итак, Элиза Дэй, что это был за цирк? С кем ты «общалась» за закрытыми дверями и от кого убежала, что мне пришлось колесить по всему полю и разбить в хлам свой автомобиль в поисках тебя? — жёстко поинтересовался Чанёль, сложив руки на груди.

— Почему ты не хочешь мне верить? — Чаурим отвернулась устало и почувствовала предательское щипание в носу. — Я не понимаю, что происходит, и от этого мне страшно. Знаешь, что они мне сказали? Чтобы я кого-то привела. Но кого?

Босс потёр ладонями лицо, откинулся на спинку сиденья и задумчиво посмотрел в залитое дождём лобовое стекло. Девушка нервно сжималась в ожидании ответа, заранее зная, что он ей не понравится.

— Мне кажется, нам нужно расстаться. Отпущу тебя без отработки, поработаю пару дней без ассистентки, — заводя мотор, глухо произнёс Пак.

— Но почему?! — возмутилась Чаурим.

— Потому что ты сходишь с ума и сводишь с ума меня! То, о чём ты рассказываешь, не может существовать! Приведи мне хоть одно доказательство?! — заорал мужчина, в сердцах ударив по рулю.

— Ты считаешь меня ненормальной? Что уж увольнять, в психушку тогда сдай! — звонко завопила Кан, едва удерживаясь, чтобы не наброситься на босса с кулаками. — Я действительно это вижу и слышу, и я не знаю, как мне с этим справиться! Ты единственный, кто может мне помочь. Ты что-то знаешь, я уверена в этом. Но вместо этого ты меня увольняешь, заставляя остаться наедине с тем мусором в голове, что там появился!

— Хоть одно доказательство! — покраснев от гнева, потребовал Чанёль.

Вздрогнув, Чаурим задумалась на мгновение, а затем ткнула пальцем в синеватый засос на шее.

— Вообще-то, это я тебе его оставил. И этот тоже, — коснувшись пальцами меток, неожиданно мягко фыркнул Пак.

Девушка подняла на него недоумённый взгляд, в котором застыли слёзы, и медленно зажмурилась, смаргивая горячие капли.

— Ты прав, я увольняюсь.

***

Автомобиль увяз в пробках сразу на въезде в столицу, накаляя до предела и без того нервную обстановку в салоне. Чанёль и Чаурим не перебросились более ни словом, обоюдно придя к решению, что расстанутся сразу же по приезду в салон — Кан заберёт документы и навсегда исчезнет из жизни Пака.

Хотелось плакать от страха и бессилия, а ещё странного щемящего чувства одиночества, разрастающегося в груди. Неужели успела привязаться к Чанёлю и полюбить его по-настоящему? Оттого и не покидает ощущение предательства. Он не верит ей, не слышит, не понимает. Упрямый в своих убеждениях, он никогда не сможет услышать её.

Когда до салона оставалось чуть больше десяти минут езды, рабочий мобильник Кан разразился трелью. Не глядя мазнув пальцем по экрану, она прижала его к уху и вздрогнула от услышанной тирады, произнесённой сиплым от слёз голосом.

— Что такое? — заинтересовался Чанёль, когда Чаурим сбросила звонок и машинально спрятала мобильник в карман пальто.

— Старушка Чон… У них проблемы!

***

Дверь квартиры открыл молодой мужчина. Он обеспокоенно осмотрел гостей и, чуть подумав, пропустил их в прихожую. Помятый вид и мешки под глазами кричали о том, что не только для Кан и Пака эта ночь выдалась бессонной.

— Что произошло? — снимая пальто, поинтересовался Чанёль.

— Моя жена проснулась посреди ночи и решила проверить Джинсу. В детской его не нашлось. Сын сидел на подоконнике в комнате деда, с кем-то разговаривал. И самое ужасное то, что окно было открыто. Мой ребёнок чудом не свалился вниз! — нервно поведал мужчина, потирая костяшки пальцев.

— Не совсем понимаю, зачем вы позвали нас? — кинув внимательный взгляд на Чаурим, спросил Пак.

— После того, как я снял сына с окна, он впал в беспамятство. Бредил всю ночь, мы вызывали скорую, но они сказали, что малыш простудился. А сейчас он пришёл в себя и требует вас.