Чернильное солнце

Явно удивлённые, Чанёль и Чаурим прошли в детскую, где уже сидели старушка Чон и мама Джинсу. Сам малыш лежал под одеялом и смотрел в потолок стеклянным взглядом. Услышав тихий хлопок двери, он перевёл взгляд на Пака и натянуто улыбнулся, словно кто-то дёрнул за невидимые ниточки, насильно вытягивая уголки рта.

— Ах, вы пришли! — встрепенулась старушка.

Чанёль сухо кивнул в знак приветствия и остановился рядом с кроваткой, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Чаурим ощущала исходившую от него неловкость — Пак умел обращаться с женщинами, но дети его явно пугали и настораживали.

— Пусть они уйдут, — не глядя на маму и бабушку, потребовал Джинсу.

— Но…

— Идите, — мягко прервал возмущения молодой женщины Чанёль.

— Он знает, что делает! — схватив дочь за руку, принялась увещевать старшая Чон.

Старушке всё же удалось увести дочь из комнаты, и Пак присел на освободившийся стул. Чаурим молча встала за его спиной, глядя на бледного, покрытого болезненной испариной мальчика.

— Что ты хотел мне сказать? — сжав крохотную ладошку, тихо спросил мужчина.

— Он сказал, что ты ему нужен.

— Кто он? И кому ему? — насторожился Чанёль.

— У него бубенчики на голове и он плохо пахнет, — шёпотом поведал Джинсу. — Он сказал, что если ты не придёшь, то он заберёт меня.

Пак ушёл поспешно, никому ничего не сказав. Порывисто схватил пальто и вышел на площадку, а Чаурим пришлось успокаивать беспокоившихся родственников и плести несусветную чушь. В конце пообещав, что Чанёль обязательно проведёт ещё один обряд по очищению квартиры, девушка выбежала на улицу и вздохнула облегчённо — Пак не уехал, курил возле машины, нервно пиная попадающиеся под ноги камушки.

— Я должен тебе кое-что рассказать, — выкинув в сторону окурок, выдохнул он.

Боясь вспугнуть неожиданное желание Чанёля быть откровенным, Чаурим пошла за ним следом. Они миновали несколько дворов, прежде чем добрели до пустого серого парка с размытыми тропинками, мелькающими меж деревьев. Добрели до скамейки в центральной его части и сели прямо на влажные доски, не опасаясь, что одежда может испачкаться — куда уж больше. Пак вновь закурил, накачивая лёгкие никотином, а девушка нервно кусала губы, то глядя в сторону, то вновь оборачиваясь на мрачного мужчину.

— Я родился очень странным ребёнком, — наконец, заговорил Чанёль, выдыхая горький дым в свинцовое небо. — Болезненный, молчаливый и угрюмый, я пугал своих родителей. Не общался с другими детьми, никогда не смеялся, а дни проводил не с игрушками, а сидя в тёмном углу своей комнаты или заползая под кровать, если было слишком солнечно. Но окончательно родителей переклинило после того, как я стал разжигать огонь. Вот так, просто — раскрывал ладонь и на ней загоралось пламя.

Мужчина протянул Чаурим свою руку, но ничего не произошло — лишь на кожу упала пара капель дождя, затушивших невидимый огонёк.

— Никто не мог дать этому объяснения, и тогда родители решили, что в меня вселился демон. Знаешь, что они сделали? — сверкнул глазами Пак. — Они потащили меня к экзорцисту! Я до сих пор помню этого престарелого шарлатана в рясе, от которого воняло кислой капустой и мочой. Он привязал меня, пятилетнего малыша, к стулу, начал читать молитвы, кричать на меня. Я испугался, плакал, я был без сил, а под конец сеанса и вовсе потерял сознание. Говорят, что я не приходил в себя около трёх дней. У меня была лихорадка, я бредил, ни один врач не мог поставить мне диагноз. Но потом я всё же пришёл в себя и родители торжественно объявили, что я теперь вменяем!

Чаурим встревожено следила за эмоциями на лице Чанёля — ему было почти физически больно от неприятных воспоминаний, но он продолжал говорить, обнажая перед Кан свою душу.

— Я стал совсем другим ребёнком — шумным, шебутным и общительным. Я больше не разжигал огонь силой мысли и никогда более не сказал родителям, что их люблю, — грустно усмехнулся Пак. — Меня никто не переубедит, что я стал другим лишь потому, что из меня, якобы, выгнали дьявола. Я был замкнутым из-за того, что моя собственная мать боялась оставаться со мной наедине, а отец, пока никто не видел, шипел на меня и больно хватал за шею, словно желал задушить. Такое чувство, что тот обряд изгнал демона не из меня, а из них.

— Но как же огонь, который ты мог разжигать просто так? — не смогла промолчать Чаурим.

— В Индии в семидесятых годах прошлого века был засвидетельствован случай, когда один старик тоже мог делать такой фокус. К сожалению, сейчас он умер и я не могу узнать его секрет, — развёл руками Пак. — Вообще, этому можно найти научное объяснение. Один знакомый-учёный мне даже формулы рисовал и целую теорему расписывал, но я слабо смыслю в физике, Чау.

— И что же было дальше? — когда мужчина погрузился в собственные мысли, позвала его девушка.

— Дальше? — хмыкнул Чанёль. — Я постарался забыть о том случае из детства и зажил обычной жизнью. Закончил школу, поступил в универ, у меня появилась собственная рок-группа и лучший друг, который знал о всех моих секретах и разделял мою точку зрения. А теперь представь, что я почувствовал, когда эта обдолбанная наркотой сука позвонила мне среди ночи и сказала, что ему страшно. Что за мной пришли. Что он побывал там и, зная, как там страшно, никогда не позволит мне уйти туда. Я послал его куда подальше, выключил телефон, а утром узнал, что Бэкхён выпрыгнул из окна.

Моментально сопоставив услышанный ранее рассказ и эту историю, Чаурим побледнела и принялась лихорадочно складывать факты, боясь тревожить Чанёля вопросами.

— После этого случая я перевёлся учиться в Европу. Изучал всё сверхъестественное, общался с чёрными магами и колдунами, присутствовал на грёбаных экзорцистских обрядах, но ни разу не увидел ни дьявола, ни ангела, ни банши, никого из тех, про кого мне рассказывали сказки! Грёбаный Бэкхён сдох из-за наркоты, словил приход и отдал концы, оставив меня в одиночестве разгребаться с этим дерьмом, в которое я ни капли не верю! Знаешь, что сказал мой учитель Леруа? В определённый момент времени на свет рождаются дети, напрямую связанные с демонами. Каждый из них растёт в своём мире, но по достижению совершеннолетия объединяются в одно целое. С помощью своего человека демон проникает в мир людей и творит бесчинства. Гитлер, Чикатило, Джек-Потрошитель и прочие убийцы и психи — все они имели личного демона. Якобы и у меня такой был. Его сила — огонь, проявилась во мне как доказательство тому. Из-за проведённого обряда нашу связь с демоном разрушили. Мы по-прежнему существовали в двух разных мирах, но отдельно друг от друга. Демон оставил на мне метку, которую Леруа назвал «Печатью инкуба». Именно из-за неё я могу влюблять в себя людей, и это лишний раз подтверждает мою… необычность! Также учитель говорил, что демон пытался связаться со мной через Бэкхёна, избрав его проводником между двумя мирами. И после него будут другие люди. Они будут появляться до тех пор, пока я не воссоединюсь с демоном. Поодиночке мы с ним слабы, зато объединившись наша сила станет колоссальной. Вот только… я в это не верю. За десять лет, что я гонялся за нечистью, я так и не смог с ней столкнуться. Я не верю в сверхъестественное. Может потому, что я сам и являюсь дьяволом?

Чаурим взглянула в потемневшие глаза Чанёля и тихо вздохнула. Уже давно начало смеркаться и противный дождь успел промочить их до нитки. Рассказ затянулся, оставив после себя сумятицу в голове и раздрай в душе.

Пак первым поднялся со скамейки и подал руку девушке. Они молча добрели до автомобиля, но прежде, чем сесть в салон, мужчина задумчиво посмотрел на Чаурим и улыбнулся кончиками губ.

— Поможешь мне в этом разобраться?

— Помогу, — с готовностью кивнула Кан.

— Знаешь главный признак того, что демон вселился в меня? — облокотился на крышу машины Чанёль. — Когда огонь родится на моей ладони, беги от меня, Элиза!

========== Глава 11 ==========